Кем ты себя воображаешь? Есть два ответа

Быть увиденным таким, какой ты есть, как в экзистенциальном, так и в метафизическом плане, — это дар, к которому общество должно стремиться. Об этом пишет философ Джоанна Лоусон.

Помню, как впервые мне кто-то сказал, что я не могу стать тем, кем захочу. Это было в старшей школе, и моим учителем фортепиано, разрушившим мои мечты, стал мой преподаватель. Однажды на уроке я вскользь пошутил о том, что поступлю в Джульярдскую школу и стану профессиональным музыкантом. Мой учитель, худощавый мужчина лет шестидесяти с лишним, иронично посмотрел на меня поверх очков и сказал: «Э-э, нет».

Я никогда не относилась к урокам фортепиано всерьез. Я играла для удовольствия и не питала иллюзий относительно своего музыкального таланта (ответ: не очень). Но все равно было шоком услышать от кого-то, что у меня есть пределы тому, кем я могу быть. Я была подростком, пытающимся разобраться в сложностях самопознания. До этого момента идентичность казалась мне чем-то очень личным: только я сама определяла, кто я. И вот мой учитель фортепиано указывает на то, что во многом то, кем я являюсь, зависит не от меня. Общество может открывать двери, если сочтет меня достойной, но оно также может захлопнуть их передо мной. Возможно, я не особенно хотела стать музыкантом, но я хотела иметь возможность им стать. Поэтому передо мной встал глубокий вопрос, который остается со мной до сих пор: насколько сильно мы можем влиять на то, кто мы есть на самом деле?

В общих чертах, существуют два философских лагеря. С одной стороны, это экзистенциалисты. По их мнению, мы сами являемся авторами своей собственной идентичности. Жан-Поль Сартр, например, настаивает на том, что для человека «существование предшествует сущности». У нас нет сущности, пока мы сами не наделим себя ею. Короче говоря, «человек сначала существует: он материализуется в мире, встречается с самим собой и только потом определяет себя». Я определяю себя.

С другой стороны, есть философы-феминистки. По их мнению, то, кто вы есть, формируется не по индивидуальному решению. Вместо этого ваша идентичность определяется социальными силами. Как говорит Айрис Мэрион Янг : «Наша идентичность определяется тем, как другие нас идентифицируют…» Крессида Хейес соглашается : «Никто из нас не свободен стать любым человеком, каким захочет, и принадлежность к определенной идентичности — это неизбежно интерсубъективная деятельность».

На мой взгляд, обе точки зрения верны, поскольку они говорят о двух разных типах идентичности: метафизической и экзистенциальной. Метафизическая идентичность связана с тем, кто вы есть, как с откровенным и прямым фактом. Есть некий факт, касающийся того, кто человек – пожарный или школьный учитель, христианин или мусульманин, канадец или швед. Возможно, не все эти факты сразу очевидны для случайного наблюдателя, но это то, что можно узнать о человеке, изучая его поведение, отношения или историю.

Экзистенциальная идентичность, напротив, связана с более глубокими истинами о личности человека, его заботах и ​​ценностях. Этот вид идентичности является личным и интимным. Чтобы понять, кто вы экзистенциально, мне нужно было бы узнать вас поближе, или вам нужно было бы достаточно доверять мне, чтобы рассказать об этом. Возможно, в глубине души вы поэт, целитель или философ. Возможно, то, кто вы есть на самом деле, остается загадкой даже для вас самих. Это не означает, что у вас нет экзистенциальной идентичности (в глубине души все еще существуют истины о том, кто вы есть на самом деле, даже если вы их не знаете). Но это может означать, что вам нужно пройти путь самопознания, чтобы лучше понять свою глубинную, экзистенциальную сущность.

Итак, если мы хотим понять, что делает вас тем, кто вы есть, нам действительно нужно ответить на два вопроса. Во-первых, что делает вас тем, кто вы есть, с метафизической точки зрения? И что делает вас тем, кто вы есть, с экзистенциальной точки зрения?

Желание стать врачом или ощущение, что вы врач, еще не делает вас врачом.

Начнём с метафизической идентичности. Когда речь заходит о метафизической идентичности, феминистские философы правы. Вы не решаете, кто вы есть. Это делает общество. Это потому, что общество в целом определяет условия успеха для конкретных черт идентичности. Как отмечает феминистский философ Аста , «дать метафизику социальных свойств — значит дать описание свойств, которые имеют социальное значение, а не тех, которые должны иметь значение , но не имеют». Для метафизической идентичности важно не то, чего вы хотите, что вы чувствуете или даже что вы выбираете. В конечном итоге важно то, соответствуете ли вы социально предопределённым условиям успеха для рассматриваемой категории.

Желание стать врачом или ощущение себя врачом не делает вас врачом. Есть определенные препятствия, которые нужно преодолеть. Нужно поступить в медицинский институт, сдать экзамены, получить диплом, пройти ординатуру и так далее. Конечно, вы можете преодолеть эти препятствия, если захотите. Но вы не можете выбирать, какие именно препятствия вам предстоят. Если вы хотите стать врачом, вы должны играть по общепринятым правилам, или же можете вообще не играть по ним. Это ваши варианты.

В некоторых случаях человек может в значительной степени контролировать выполнение условий, необходимых для формирования метафизической идентичности. Социально обусловленным условием для того, чтобы быть, скажем, фанатом команды «Баффало Биллс», является поддержка этой команды. Быть фанатом «Биллс» легко. (Хотя эмоционально быть фанатом «Биллс» сложно, но это уже совсем другое дело.)

Не все категории идентичности настолько лояльны. В случае с профессией врача, есть вещи, которые я могу делать, чтобы соответствовать требованиям общества. Но социальные силы могут сложиться таким образом, что для человека моей расы, пола или происхождения станет невозможным быть врачом. Многие общества на протяжении истории ограничивали профессию врача именно таким образом. Для того чтобы обладать какой-либо конкретной метафизической чертой идентичности, мне необходимо одобрение со стороны более широкого социального мира. Но, в зависимости от условий успеха, установленных обществом, получить это одобрение может быть сложно — или даже невозможно.

Это приводит нас к экзистенциальной идентичности. В отличие от метафизической идентичности, этот вид идентичности не требует одобрения извне. В этом и заключается правота экзистенциалистов: когда речь идёт об экзистенциальной идентичности, я определяю себя сам.

Даже здесь, внутри, то, кто я есть, часто не кажется вопросом выбора. Я выбираю самые разные вещи: что съесть на завтрак, надеть ли каблуки или балетки, сколько чаевых оставить бариста в кофейне. Но глубокие истины о том, кто я есть? Это скорее то, что я открываю в себе, а не то, что я просто выбираю. С другой стороны, это также не кажется чем-то, на что я совершенно не могу повлиять. Оба варианта почему-то кажутся неправильными.

Экзистенциальная идентичность воспринимается одновременно и как нечто, что мы открываем, и как нечто, что мы выбираем.

Чтобы разгадать эту загадку, я хотел бы использовать техническое понятие «признания», впервые сформулированное философом Ричардом Мораном. По мнению Морана, признание — это особый, первичный способ познания собственного разума: это активное, деятельное знание. Когда я размышляю о собственном разуме, задавая себе наводящие вопросы о том, чего я действительно хочу или что, как мне кажется, я должен делать, неопределенность, которую я испытываю, — это «практическая, а не теоретическая неопределенность, и ее разрешение — это решение, а не предсказание того, что я сделаю».

Экзистенциальная идентичность ощущается одновременно и как нечто, что мы открываем, и как нечто, что мы выбираем, потому что мы это признаём. Когда я открываю, кто я есть на самом деле, в глубине души, я не пассивный наблюдатель. Я активный участник этого процесса. Я открываю себя не отстранённым, теоретическим способом, как учёный открывает факты. Я познаю свою экзистенциальную идентичность так же, как скульптор познаёт статую, которую он высекает: через её создание. Признание экзистенциальной идентичности — это самопознание через самосозидание.

В итоге: на вопрос «Кто ты?» нет единственного ответа. На самом деле, всегда существуют два типа ответов. Существует метафизический ответ на вопросы о том, кто вы есть. Это то «я», которое определяется окружающими, исходя из того, соответствуете ли вы социально обусловленным условиям успеха для принадлежности к той или иной категории. И существует экзистенциальный ответ на вопросы о том, кто вы есть. Это то «я», которым вы выбираете быть, которое возникает в результате самосозидания и самопознания.

Метафизическая и экзистенциальная идентичности могут быть взаимосвязаны. В метафизическом плане я философ, поскольку имею несколько ученых степеней в этой области и зарабатываю на жизнь философией. Но я также философ на более глубоком, экзистенциальном уровне, поскольку высоко ценю мудрость, знание и истину и посвящаю свою жизнь их поиску. Я философ и в глазах общества, и в собственных глазах.

Но существует множество способов, которыми метафизическая и экзистенциальная идентичность могут не совпадать. Вспомним жизненную реальность многих трансгендерных людей. Во многих трансфобных контекстах условием успеха, определяющим гендер в описанном мною метафизическом смысле, является пол, присвоенный при рождении. В таких нетерпимых контекстах трансгендерный мужчина, которому при рождении был присвоен женский пол, не может быть мужчиной. Он может выдавать себя за мужчину и, таким образом, добиться того, чтобы к нему относились как к мужчине большую часть времени (если он достаточно хорошо с ним справляется), но быть мужчиной может быть для него недостижимо.

Это приводит к крайне неприятной и пагубной реальности для многих трансгендерных людей. Именно поэтому такая трансгендерная женщина, как Талия Мэй Бетчер, может говорить:

«Нас [трансгендерных людей] систематически конструируют таким образом, что это противоречит нашей собственной самоидентификации»

, а другая, как Андреа Лонг Чу, может сказать: «Гендер — это то, что вам должны дать другие люди». В самом прямом смысле Бетчер и Чу — женщины. А в другом смысле им часто отказывают в женственности. Здесь возникает парадокс.

В каком-то смысле именно в этом и заключается суть метафизической идентичности: в общественном признании.

Парадокс возникает из двойственности идентичности. Социально сконструированная метафизическая идентичность — это не полная картина того, кто вы есть. Это не полная картина того, кто мы есть. Бетчер и Чу — женщины. Это экзистенциальная истина о них. В том, что они женщины, есть нечто глубоко истинное, нечто, выходящее за рамки любых социально обусловленных условий успеха для женщин.

Насколько сильно мы, коллективно, должны изменить условия успеха метафизической идентичности, чтобы они позволили метафизической и экзистенциальной идентичности человека совпасть? В том, чтобы позволить людям быть увиденными такими, какие они есть, есть реальная ценность. В каком-то смысле, именно в этом и заключается метафизическая идентичность: в общественном признании. Кто имеет право быть увиденным и признанным как философ, как женщина, как целитель, как учитель?

Я признаю, что в установлении границ для определенных социальных категорий есть своя ценность. Существуют важные причины тщательно оберегать границы метафизических черт идентичности, таких как врач. В глубине души вы можете быть целителем, в экзистенциальном смысле. Но важно, чтобы мы не позволяли любому заниматься медициной. Ярлык «доктор» выполняет важную функцию: он гарантирует, что человек, носящий это звание, прошел серьезное образование и подготовку. Страдания, которые могут испытывать некоторые люди из-за несоответствия их экзистенциальной и метафизической идентичности, в случае с врачебной профессией, перевешиваются преимуществом возможности доверять тому, что те, кого называют «доктором», прошли определенную подготовку и образование.

Но есть и нечто ценное в том, чтобы, по возможности, позволять людям наслаждаться свободой единого «я». Мне легко и приятно говорить людям, что я философ, и знать, что это утверждение бесспорно верно. Если кто-то сомневается в этом, у меня есть доказательства: я могу указать на все способы, которыми я соответствую условиям принадлежности к социально сконструированной категории. Также приятно и комфортно, когда люди узнают меня и относятся ко мне как к женщине. Я испытываю облегчение, зная, что соответствую условиям принадлежности к этой категории, куда бы я ни пошла и в какой бы социальный контекст ни погрузилась. Я извлекаю выгоду из соответствия между моей метафизической и экзистенциальной идентичностями. Это означает, что я могу быть собой, полностью собой, перед другими людьми. Это означает, что другие люди видят меня такой, какая я есть на самом деле.

Возможность быть увиденным окружающими таким, какой ты есть на самом деле, — это дар. Это дар, который мы, как общество, должны стремиться, где это возможно, дарить другим.

Запись Кем ты себя воображаешь? Есть два ответа впервые появилась K-News.