Общие тенденции: война без прорывов

К середине августа общие тенденции в ходе непосредственно российско-украинской войны в целом не изменились, но при этом накал противостояния между двумя странами заметно вырос. В первую очередь это имеет отношение и к масштабам наносимых сторонами ударов в рамках "войны городов", и к риторике относительно дальнейших их намерений. В общем, стороны этого конфликта намереваются продолжать активные военные действия как непосредственно на линии фронта — при всех сложностях этого процесса в нынешней непростой ситуации, так и в ударах по тылу. Причём, на последнее делается основная ставка.

Война на истощение и ставка на "войну городов"

Фактически речь идёт о продолжении войны на истощение с целью вынудить друг друга пойти к уступкам. Из-за того, что прорвать линию фронта стороны не могут, в лучшем случае они в состоянии лишь оттеснять силы противника на некоторое расстояние в зависимости от приложенных усилий и понесённых потерь — "война городов" остаётся чуть ли не единственным способом попробовать переломить ход событий в свою пользу.

Зимний период и риски для гражданского населения

До осенне-зимнего периода осталось не так много времени, и, судя по всему, воюющие стороны войдут в зимний период уже при весьма высоком уровне эскалации. Очевидно, что это серьёзно затронет гражданское население, потому что логично ожидать ударов по инфраструктуре, особенно энергетической.

Пределы эскалации: экономика и энергетика

Но у любой эскалации есть свои ограничения. И они связаны не только с исчерпанием военных ресурсов. Главным в данной ситуации может быть общий кризис для экономики и для общества. Последнее может быть самым важным. Потому что удары по инфраструктуре зимой создают риск резкого ухудшения положения сразу для очень большого количества людей.

Здесь стоит отметить, что и в России, и в Украине — высокий уровень урбанизации, и в наследство от СССР осталась централизованная система обеспечения городов теплом и электроэнергией. Но в Украине за время войны и частых ударов по инфраструктуре произошла частичная децентрализация, часто вынужденная, которая не охватывает всей теплоэнергетики, но всё-таки частично позволяет снизить напряжение системы.

В любом случае удары по украинской энергетике уже происходят какое-то время, и есть некий опыт решения вопроса. Например, в Украине готовятся перемещать накануне зимы часть населения наиболее уязвимых категорий. В то время как в России такого опыта нет, и в связи с этим сложнее подготовиться к теоретической возможности отключения тепло- и энергоснабжения крупных городов в европейской части страны.

Демонстрация возможностей: рост технологий удара

Собственно, происходящая сейчас эскалация с увеличением числа ударов с воздуха по тыловым районам — это своего рода демонстрация возможностей воюющих сторон. Очевидно, что они заметно возросли.

У России явное преимущество в баллистических ракетах, сбивать которые Украина не может из-за отсутствия ракет ПВО американской системы Patriot.

У Киева практически закончились ракеты для неё, о чём сказал президент Владимир Зеленский. В свою очередь США отказались предоставить новые, хотя в июле 2026 года на саммите НАТО в Турции было дано обещание передать Украине лицензию на производство противоракет. Однако американский президент Дональд Трамп заявил, что они им самим необходимы.

Авиаудар российской стороны по целям на территории населённого пункта Доброполье, 14 августа 2026 года. Фото с сайта Минобороны РФ

Новые вооружения и принцип "щита и меча"

Кроме собственного производства баллистических ракет, Россия привлекла этим летом поставки ракет из Северной Кореи. По украинским данным, они уже применялись против них. Москва также заметно увеличила производство новых ударных дронов. Вместо прежних поршневых "Гераней", аналогов иранских "Шахедов", широко используются модели с реактивными двигателями с большей скоростью и сложностью их поражения прежними средствами украинской ПВО.

Это классическая ситуация "щит и меч". На появление принципиально нового ударного оружия сравнительно быстро появляется ответ в виде защиты. Если же щит слишком мощный, то военная мысль ищет новые ударные возможности.

В случае нынешней российско-украинской войны главный вопрос — это технологические возможности для реагирования на новые разработки противника.

Преимущества Украины: децентрализация и внешняя поддержка

Когда мы говорим о преимуществах, речь идёт в основном о финансах, доступу к технологиям и масштабированию производства. У Украины преимущество в децентрализации — наличие многих центров разработки новых вооружений. Например, здесь часто представляют новые виды вооружений. Сейчас в Киеве анонсируют производство собственных баллистических ракет, в том числе на базе советской зенитной ракеты к комплексу ПВО С-300.

Но также важнейшим преимуществом является содействие со стороны Европы и США как в получении отдельных технологий, так и в финансировании производства. Кроме того, производство украинских вооружений может частично располагаться за пределами этой страны.

ЗРК С-300 / © commons.wikimedia.org / VoidWanderer

Преимущества России: централизация и масштабирование

При этом у России преимущество в централизации, что позволяет концентрировать ресурсы и масштабировать процесс производства. В то же время это сказывается на скорости реакции и появлении новых разработок. Поэтому Россия активно масштабирует советские наработки и те новые вооружения, которые она получала, к примеру, те же "Шахеды" от Ирана или баллистические ракеты от Северной Кореи.

Но в целом у Москвы есть сложности с доступом к внешним технологиям. Многие из них в принципе доступны, но требуют сложной логистики, обхода санкций, что выходит очень дорого.

Тем не менее Россия вроде бы решает такие проблемы — как, например, в случае со спутниковой связью, с которой возникли сложности после отключения американской системы "Старлинк". Последнее очень важно для управления войсками на фронте.

Окно возможностей для России и ответ Украины

В настоящий момент большой объём производства ракет и ударных беспилотников несомненно создаёт для России окно возможностей для ударов по Украине. Судя по всему, в Москве делают ставку на это с тем, чтобы вынудить Киев на уступки согласно той или иной формуле российских требований — от Стамбула 2022 года до Анкориджа 2025 года.

Насколько такая тактика может быть успешной, покажет время. Но пока в Украине, в свою очередь, усиливают удары по России. Более того, они увеличиваются в масштабе и охвате территории. По сути, украинцы хотят продемонстрировать, что, хотя у них нет баллистических ракет и ракет для Patriot, они всё равно собираются наносить собственные удары с целью увеличить цену дальнейшего противостояния.

Война городов: взаимные удары по инфраструктуре

В целом война городов между Россией и Украиной перешла в весьма жёсткую фазу. Стороны всё активнее наносят удары по инфраструктуре друг друга, используя имеющиеся у них преимущества.

Украина атакует нефтеперерабатывающие заводы, склады логистики, энергетические объекты, морские порты и отдельные суда. Она практически прервала судоходство в Азовском море, что негативно сказалось на экспорте сельскохозяйственной продукции. После масштабного удара в ночь на 13 августа по Новороссийскому порту возникли сложности с зерновым и нефтяным экспортом по Черному морю.

Россия наносит удары по украинским складам логистики, объектам инфраструктуры, в первую очередь — в Киеве. В том числе под удар попала критически важная для Украины станция аэрации в столице, от которой зависит канализационная система и водоснабжение в городах, расположенных вниз по течению Днепра. После ударов по порту Одессы под вопросом оказался экспорт зерна и металлов.

Оренбургский нефтеперерабатывающий завод после удара украинской стороны. Фото: Facebook Минобороны Украины

Удары по тылам не ведут к капитуляции

В общем, ущерб от ударов постоянно растёт, и трудно сказать, кто добивается больших результатов. Но в любом случае очевидно, что сами по себе удары по тылам соперничающих сторон не способны вынудить их согласиться на уступки. Украина не согласна принять условия России, особенно по выводу войск из оставшейся под её контролем Донецкой области. А Москва хотела бы получить если не максимум возможного, то хотя бы обменять возможные уступки на что-то очень конкретное, например, снятие санкций.

Эскалация как подготовка к переговорам

Собственно, здесь как раз и возникает вопрос о том, что эскалация — это не столько про войну до условного победного конца, сколько как раз про подготовку к переговорам. Это когда ситуация на них и непримиримость позиций требует повышения ставок в политической игре. Если Украина осталась без средств ПВО против российской баллистики, то для России вполне логично использовать это для давления.

Но может ли это изменить ситуацию на линии фронта? Ответ — однозначно нет. Ракетные обстрелы не могут вынудить государство капитулировать, если линия фронта стабильна, а в экономике и обществе ещё есть ресурсы к сопротивлению.

Разная внутренняя устойчивость

Собственно, это справедливо для обеих сторон конфликта, хотя внутренняя устойчивость государства в России и Украине опирается на разные обстоятельства. В России это весьма жёсткая центральная власть, в Украине это всё-таки достаточно широкая общественная поддержка идеи государства-нации, ориентированной на европейские ценности.

Поэтому не стоит ожидать, что Москва уступит из-за возможных проблем в связи с украинскими ударами по тыловым районам. Но также нет никакого смысла рассчитывать, что Киев не выдержит ударов по тылам и согласится на российские условия.

Два варианта: прорыв или переговоры

В такой ситуации остаётся только два варианта: либо попытаться прорвать линию фронта, либо договориться. В этом смысле эскалация последнего времени со взаимными ударами может быть связана не только с попытками переломить ход событий, но и со стремлением улучшить позиции накануне возможных переговоров.

Заявления сторон и дипломатический фон

13 августа Зеленский в интервью CNN сказал:

"Мы никогда не уйдём из Донецкой области".

Ранее 12 августа он говорил, что вроде как передал американской стороне новые предложения по возможному мирному соглашению. Однако 13 августа заместитель министра иностранных дел Сергей Рябков сказал, что Россия не получала от американцев предложений Зеленского по урегулированию.

Рябков также заявил, что визит спецпосланников Трампа Стивена Уиткоффа и Джареда Кушнера в Москву остаётся в поле зрения российской стороны. По его словам, "периодически появляются публичные вбросы на этот счёт", но Россия может оперативно организовать этот визит.

До этого 8 августа в российском агентстве ТАСС сообщили, что визит Уиткоффа и Кушнера в Москву и Киев может состояться в диапазоне десяти дней. Ранее, в конце июля, Трамп говорил, что такой визит может пройти в течение двух недель.

Визит спецпосланников как демонстрация приближения к компромиссу

Это само по себе очень важное событие, даже если оно не даст быстрого результата. Оно демонстрирует, что за кулисами всё-таки происходят какие-то контакты. Любой визит двух спецпосланников Трампа и весьма близких к нему людей — это, скорее, не переговорный процесс, а демонстрация того, что стороны выходят на некий, если не компромисс, то на трек к нему.

На этом фоне рост наступательной активности сторон с усилением воздушных ударов — это демонстрация своей бескомпромиссности как часть политики защиты интересов и на переговорах, и перед собственным общественным мнением. Это может делаться для того, чтобы любое возможное компромиссное решение воспринималось как принятое с позиции силы, а не как уступка из-за собственной уязвимости.

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора