Это особенно важный день, потому что очень многие казахские семьи пострадали от репрессивной политики раннего СССР.

К тому же именно Казахстан стал местом, куда отправляли целые народы. Само по себе это было беспрецедентно — такое количество людей объявили "врагами народа". Это были балкарцы, ингуши, калмыки, карачаевцы, корейцы, крымские татары, немцы, турки-месхетинцы, чеченцы. Многие при депортации погибли. Это стало настоящей трагедией. Несомненно, все их ныне живущие потомки не могут не помнить об этих страшных событиях.

Казахстан был также местом ссылки для многих из центральной России, Украины и Белоруссии. Например, зажиточные крестьяне — кулаки, жизнь которых изменилась из-за масштабной политики коллективизации.

После репрессий 1937 года в Казахстан было направлено много политических заключённых — среди них представители интеллигенции, служащие, рабочие, военные. Здесь было создано много тюрем и лагерей системы ГУЛАГ (Главное управление лагерей), где содержались такие заключённые со всего СССР. Многие жители Западной Украины, Западной Белоруссии и балтийских стран — Латвии, Литвы и Эстонии — также были высланы в Казахстан после их присоединения к СССР в 1940 году.

Вещи политического заключённого из Литвы Кястутиса Юозапаса Банёниса (Kestutis Jouzapas Banionis), отбывавшего наказание в Степлаге, КазССР. Хранится в Музее оккупации и борьбы за свободу (бывший Музей КГБ), Вильнюс. Фото: © Tengrinews.kz

Массовые репрессии коснулись и казахов. Первыми стали зажиточные казахи, которых называли баями — результат политики дебаизации.

В 1929 году начался насильственный процесс оседания казахов на землю (седентеризация), сопровождавшийся массовым изъятием скота. В ответ на сопротивление и попытку бегства за границу советские власти применяли войска. Много казахов тогда было убито, много осуждено за сопротивление.

Но больше всего погибло от страшного голода 1932–1933 годов. Это были тяжелейшие времена для казахского народа.

С 1930 года в ссылку и тюрьмы отправляли представителей движения "Алаш". В 1937–1938 годах новая волна репрессий затронула оставшихся представителей этого движения — тех, кто был связан с религией, а также первое поколение казахских коммунистов и тех, кто получил образование в 1930-х. И это при том, что образованных людей было мало.

Так погибли все те, кто стал во главе сначала временного правительства в Казахстане после революции 1917 года, а затем и автономных правительств.

Среди них — Алихан Букейханов, который был губернатором Тургайской области и первым избранным руководителем Казахской автономии "Алаш-Орда", человек, написавший больше статей о казахах, чем кто-либо ещё до 1917 года. Мухамеджан Тынышпаев, который был губернатором Семиреченской области и премьер-министром Туркестанской автономии, которую в советской истории называли Кокандской. Много других представителей движения "Алаш".

Погибли все авторы истории казахского народа, написанной до 1937 года:

Мухамеджан Тынышпаев,

Шакарим Кудайбердиев,

коммунист Санжар Асфендиаров.

Были расстреляны писатели — среди них:

Магжан Жумабаев,

Ильяс Жансугуров,

Беимбет Майлин,

Мыржакып Дулатов

и другие.

Были расстреляны все первые руководители среди коммунистов:

Турар Рыскулов,

зять Букейханова Смагул Садвакасов,

Ураз Джандосов,

тот же Асфендиаров

и другие.

Конечно, репрессии против интеллектуальной и политической элиты и против населения происходили по всему СССР. Но для казахов трагизм ситуации заключался в том, что погибла не только существенная часть населения во время голода 30-х, но и в том, что был уничтожен тонкий слой людей с опытом и знаниями.

Это касалось практически любых знаний — о жизни традиционного казахского общества, о его религиозных практиках, о политической активности до февральской революции 1917 года и сразу после неё, об опыте государственного управления.

После этого о какой-то преемственности не могло быть и речи — дальше всё надо было начинать практически с чистого листа.

В наши дни существует определённая сложность восприятия тех событий. С одной стороны, речь идёт о модернизации, о ликвидации неграмотности, о создании могущественного государства, ностальгия по которому до сих пор широко распространена в части общественного сознания по всему бывшему Союзу. С другой — о миллионах жертв этих процессов.

Были репрессированы и простые люди. Петропавловский разнорабочий Кириллов расстрелян в 1938-м как шпион японской разведки. В 90-е посмертно реабилитирован. Его портрет хранится в Северо-Казахстанском областном историко-краеведческом музее. Фото: © Tengrinews.kz

Поэтому возникает сложная дилемма: нужно ли учитывать только белые или только тёмные мрачные страницы истории этого государства? Возможно ли было одно без другого, а если невозможно, то оправдывают ли достигнутые результаты ту цену, которая была за это заплачена?

Например, без форсированной индустриализации и коллективизации начала 1930-х годов, которая привела к страшному голоду и огромным жертвам среди казахских кочевников и крестьян Украины, Северного Кавказа и Поволжья, не была бы возможна индустриализация. Без подневольного труда миллионов заключённых и ссыльных по всему СССР были бы невозможны многие стройки и другие масштабные проекты.

Руководители СССР стремились к цели, даже если она казалась утопической, и не смотрели на то, что им казалось издержками процесса.

Сегодня мы оглядываемся назад — в это очень сложное общее прошлое, и у нас нет единого понимания, как к этому относиться: надо ли отделять успехи той страны от страшных человеческих трагедий, которые стали ценой успехов, или это всё-таки одна история?

Простые люди, казахские баи, русские кулаки, учителя из Западной Украины, предприниматели из Прибалтики, представители многих народов, депортированные в Казахстан практически как во времена какой-нибудь Ассирийской или Нововавилонской империи, — все они стали жертвами, положенными руководителями раннего СССР на создание могучей государственности, как они это называли.

Но история созданной столькими усилиями и трагедиями страны сравнительно быстро завершилась. Поэтому всегда будет актуальным вопрос: стоило ли это таких жертв?

Множество людей погибло, множество судеб разрушено, множество книг не написано, множество детей не рождено, и этот список можно продолжать.

Нам остаётся только память обо всех жертвах, положенных на достижение чьей-то великой цели, которая оказалась недостижимой. Память об этом трагическом периоде истории казахского и других народов на территории бывшего СССР. Без этого восприятие безусловно могущественной, но не считающейся с жертвами страны будет неполным.

Для Казахстана этот опыт особенно тяжёлый — здесь, наверное, практически нет семей, которых репрессии бы не коснулись. Поэтому для нас это особенный день. Вспомним.

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора