Как передает Vesti.az, на этом фоне особого внимания заслуживает деятельность первого главного прокурора МУС Луиса Морено Окампо, пишет ведущий советник Центра анализа международных отношений и мультикультурализма (AIR Center) Фуад Абдуллаев для издания The Liberum.

13 июля госсекретарь США Марко Рубио заявил, что Вашингтон при необходимости будет «разбирать МУС кирпич за кирпичом», обвинив суд в использовании правовых механизмов против американских граждан. Вскоре после этого государства — участники МУС проголосовали за отстранение главного прокурора Карима Хана, который еще в июне был временно отстранен от исполнения обязанностей на фоне расследования поддержанных ООН обвинений в сексуальных домогательствах. Одновременно судьи МУС оспаривают в судебном порядке введенные против них американские санкции.

По мнению Абдуллаева, нынешний кризис делает особенно актуальным вопрос о деятельности Окампо после его ухода из МУС — не как аргумент против самой идеи международного уголовного правосудия, а как пример того, что может произойти, когда авторитет ослабленного международного института начинает использоваться в частных интересах.

Окампо возглавлял прокуратуру МУС с 2003 по 2012 год. Одним из наиболее спорных эпизодов его работы стали дела по Кении: обвинения против Ухуру Кениаты были отозваны, дело против Уильяма Руто прекращено, а последующий внешний анализ выявил недостатки в прокурорских решениях Окампо.

На его неоднозначную репутацию обращают внимание и американские эксперты. Представитель American Foreign Policy Council Илан Берман в статье для Newsweek отметил, что Окампо «подвергался критике во время пребывания в должности» и «продолжал вызывать споры после ухода из МУС». В качестве одного из примеров была названа его деятельность вокруг армяно-азербайджанского конфликта.

Автор материала обращает особое внимание на финансовую сторону деятельности бывшего прокурора. Расследования European Investigative Collaborations и Der Spiegel ранее показали, что во время работы главным прокурором МУС и после ухода с этого поста Окампо управлял офшорными структурами, зарегистрированными в Панаме и на Британских Виргинских островах. Вскоре после завершения его полномочий десятки тысяч долларов поступили ему через счета в Швейцарии.

Позднее Окампо заключил консультационный контракт, стоимость которого, как сообщалось, составляла $3 млн плюс $5 тыс. за каждый рабочий день, с ливийским нефтяным магнатом Хасаном Татанки. Последний финансировал вооруженные формирования генерала Халифы Хафтара, которых обвиняли во внесудебных казнях.

Отвечая на вопросы об этом соглашении, Окампо заявил, что его зарплаты в Гааге было недостаточно.

Именно с таким профессиональным и финансовым бэкграундом, отмечает Абдуллаев, бывший прокурор МУС впоследствии подключился к процессам вокруг Южного Кавказа.

В августе 2023 года Окампо принял заказ от представителей армянских сепаратистов в Карабахском регионе Азербайджана и связанных с армянской стороной структур, после чего выступил с обвинениями в адрес Баку.

30 июля 2023 года Окампо сам признал в социальных сетях, что его заключение было заказано самопровозглашенным «президентом» существовавшего тогда сепаратистского режима в Карабахе. После этого бывший прокурор МУС обвинил Азербайджан в серьезных нарушениях в отношении армянского населения региона, в том числе используя термин «геноцид».

Этими заявлениями дело не ограничилось. В последующие месяцы Окампо неоднократно повторял аналогичные обвинения в интервью, авторских статьях и публичных выступлениях, сформировав продолжительную информационную кампанию против Баку.

Новый поворот произошел 30 апреля 2026 года, когда азербайджанское издание Minval Politika опубликовало видеозаписи, которые, по утверждению автора материала, проливают дополнительный свет на характер этой деятельности.

На одной из записей Окампо рассказывает о бывшем помощнике экс-главы дипломатии ЕС Жозепа Борреля, который теперь, по его словам, «работает на меня» в Европейском парламенте. Согласно изложенному в материале содержанию записи, перед ним была поставлена задача оказывать давление на председателя Еврокомиссии Урсулу фон дер Ляйен и добиваться через Суд Европейского союза отмены энергетического партнерства между ЕС и Азербайджаном.

Сын Окампо Томас, как утверждается в статье, также заявил, что целью этой сети является отстранение премьер-министра Армении Никола Пашиняна от власти. По его словам, соответствующая работа ведется в координации с армянскими лоббистскими организациями в США, выступающими против мирной повестки Пашиняна в отношениях с Азербайджаном.

Абдуллаев считает, что содержание опубликованных материалов ставит принципиальный вопрос о характере деятельности бывшего прокурора МУС.

«Платная, скоординированная кампания влияния — это не юридическая экспертиза, сколько бы гаагских регалий ни стояло на бланке документа», — отмечает автор.

При этом Абдуллаев подчеркивает, что происходящее не должно рассматриваться как аргумент против международного уголовного правосудия в целом. По его словам, большинство сотрудников МУС добросовестно выполняют свою работу, а сама необходимость привлечения виновных в тяжких международных преступлениях к ответственности остается столь же актуальной, как и при создании суда в 1998 году.

Проблема заключается в другом: именно авторитет международного института придает бывшим высокопоставленным чиновникам МУС значительный политический и коммерческий вес после ухода с должности.

Одновременно сам Международный уголовный суд переживает кризис доверия. У МУС нет собственных сил для исполнения ордеров на арест, поэтому он полностью зависит от сотрудничества государств-участников, которые далеко не всегда готовы задерживать разыскиваемых судом лиц.

Критики также указывают на менее чем 15 обвинительных приговоров за более чем два десятилетия работы МУС, значительную долю африканских фигурантов среди обвиняемых и последний скандал вокруг руководства прокуратуры суда.

По мнению Абдуллаева, институт, вынужденный бороться за собственную устойчивость, располагает меньшими возможностями для контроля за тем, каким образом его бывшие сотрудники используют имя и авторитет МУС после завершения полномочий. Именно этим пробелом, считает он, и воспользовалась структура, сформировавшаяся вокруг Окампо.

Автор полагает, что последствия этой истории выходят далеко за рамки деятельности одного человека. Европейским институтам, которые ссылались на заключение Окампо от 2023 года, а также авторам резолюций Европарламента, использовавших схожие формулировки, следует выяснить, имели ли они дело с независимой юридической экспертизой или фактически распространяли выводы заказного документа.

По той же причине, считает Абдуллаев, СМИ, которые широко и без критического анализа освещали заключение бывшего прокурора, должны пересмотреть свой подход с учетом ставшего известным коммерческого и политического контекста.

Самому Международному уголовному суду на фоне беспрецедентного давления со стороны США автор предлагает задуматься и о внутренних реформах. В частности, речь может идти о введении более четких правил поведения для бывших прокуроров и судей после завершения их полномочий.

Такие нормы, по мнению Абдуллаева, должны препятствовать ситуациям, когда авторитет, накопленный за годы работы в международном институте, после ухода с должности фактически превращается в коммерческий актив.