Шараф Рашидов давно живёт сразу в нескольких биографиях. В одной — лидер республики, при котором в Узбекистане строили заводы, города, каналы, университеты и научные центры. В другой — главный герой «хлопкового дела». Эти две версии существуют параллельно много лет и почти не пересекаются. Фильм не выбирает между ними.

На экране появляется не бронзовый первый секретарь, а политик, которого знали далеко за пределами Советского Союза. Именно Рашидов принимал Фиделя Кастро в Узбекистане и сумел показать ему страну такой, какой её редко тогда видели иностранные лидеры. Он участвовал в подготовке Ташкентской декларации, положившей конец вооружённому конфликту между Индией и Пакистаном. Не случайно BBC однажды назвала его «восточным Макиавелли». За эффектной формулой стояло признание его политического веса.

Самые неожиданные главы фильма посвящены космосу. Сегодня об этом почти не вспоминают, хотя Узбекистан был важной частью советской космической программы. В картине появляются уникальные кадры обсерватории Майданак — места, о котором учёные говорили: «Ни в Европе, ни в Азии таких условий нет». Вспоминают миссию «Луна-24», вклад узбекских специалистов в исследование спутника Земли, строительство гигантского радиотелескопа РТ-70 — его создавали для наблюдений за самым дальним космосом с точностью ручных часов. Рашидов верил, что увидит этот проект завершённым. Не увидел.

Есть в фильме и сцены, которые работают сильнее любых комментариев. Именно они не позволяют картине превратиться в приглаженную открытку. Лента рассказывает не только о достижениях Узбекистана в годы руководства Рашидова, но и о самых болезненных страницах того времени. В картине есть высыхание Арала, ввод советских войск в Афганистан, «хлопковое дело» — события, без которых невозможно понять главного героя.

Особенно сильна сцена на озере Судочье. Фламинго по-прежнему прилетают туда, где когда-то была вода. В кадре почти ничего не происходит, но именно этот пейзаж лучше многих цифр объясняет цену хозяйственных решений не только Рашидова, но и всех, кто отвечал в бывшем Союзе за сохранность водных ресурсов Центральной Азии.

«Папа был таким ярым противником зла и насилия. Он говорил, что зло разрушает людей», — вспоминает Гульнара Рашидова. Эти слова звучат рядом с рассказом о вводе советских войск в Афганистан и объясняют отношение Рашидова к той кампании лучше любого исторического комментария.

Есть и эпизод, который сегодня воспринимается почти символически. В 1982 году во время визита Леонида Брежнева на ТАПОиЧ на генерального секретаря обрушилась часть строительной конструкции. Брежнев получил перелом ключицы. Тогда это сочли несчастным случаем. Спустя годы трудно отделаться от ощущения, что сама система уже начинала разрушаться под собственной тяжестью.

Потрескивающая архивная запись бывшего председателя Совета министров СССР Николая Рыжкова звучит как голос той эпохи, когда «хлопковое дело», раздутое в силовых кабинетах советской власти, ещё только превращалось в символ разрушающегося государства. А фраза Владимира Джанибекова «Истина имеет свойство пробиваться сквозь асфальт» оказывается самой точной характеристикой фильма.

За шесть лет съёмок в Узбекистане, России и Беларуси его авторы собрали десятки свидетельств, документов и воспоминаний. Не ради сенсации. Ради попытки вернуть разговор о Рашидове из области вымыслов в область истории. «Человек эпохи» рассказывает не столько биографию первого секретаря ЦК Компартии Узбекистана, сколько жизнь страны, которая менялась вместе с ним.

Каждое поколение заново отвечает на вопрос, кем был Шараф Рашидов — выдающимся государственным деятелем, талантливым человеком, заложником системы или всем этим одновременно. Хорошее документальное кино не даёт окончательных ответов. В этом смысле картина Руслана Салиева, пожалуй, достигает своей главной цели.