Согласно материалам дела, опубликованным в Государственном реестре судебных актов, Д.К. являлась владелицей земельной доли площадью 5,15 га в коллективном хозяйстве «Анар-Баг» на территории Кара-Жыгачского айыльного округа Аламединского района Чуйской области. Так, 13 декабря 2019 года она выдала гражданину Б.А. доверенность на распоряжение этим участком — с правом продажи, залога, обмена и передачи в аренду.

По версии следствия, несмотря на выданную доверенность, Д.К. вместе с сыном Ы.Т. самостоятельно, из корыстных побуждений, оценили 2 га из этой доли в 25 тыс. долларов и продали их по устной договорённости гражданину Т.О. (к моменту судебного разбирательства уже покойному) через посредничество того же Б.А. Деньги, по данным следствия, в полном объёме получил Ы.Т.

После смерти Т.О. в июне-июле 2021 года, как указывало обвинение, Д.К. и Ы.Т. стали утверждать, что денег за землю не получали, начали изгонять покупателей, предъявлявших письменные расписки, требовать оплату повторно и распространять среди окружающих информацию о том, что деньги должен возместить Б.А. Следствие установило, что земля была продана ещё при жизни Т.О., а деньги получил именно Ы.Т.

По аналогичной схеме были описаны ещё четыре эпизода — с другими покупателями, которые в 2018–2019 годах приобрели у того же Т.О. участки по 0,08 га для строительства жилья за суммы от 3000 до 4500 долларов, не имея на тот момент оформленных документов на землю. После смерти Т.О. Д.К., по версии следствия, говорила потерпевшим, что деньги им должен вернуть Б.А., поскольку якобы «председатель «Анар-Баг» принял такое решение», хотя земля также была продана и оплачена при жизни Т.О.

- покупатель Б.А. — 2 млн 121 тыс. 782,5 сома (25 тыс. долларов по курсу на апрель 2020 года);

- четверо остальных потерпевших — 280 тыс., 350 тыс., 250 тыс. и 320 тыс. сомов соответственно.

Аламединский районный суд 9 сентября 2025 года оправдал Д.К. и Ы.Т. по эпизоду с Б.А. (статья 209 часть 3 УК — мошенничество, совершенное в крупном размере) за отсутствием состава преступления, но признал их виновными по остальным четырём эпизодам (статья 209 часть 2 пункты 1, 3), назначив по 2 года лишения свободы за каждый.

По совокупности (статья 77 УК) — окончательно 5 лет лишения свободы каждому, в колонии общего режима. Однако суд же на основании статьи 82 УК применил пробационный надзор сроком на 2 года, освободив обоих от реального отбывания наказания, с обязательствами регулярно являться в орган пробации, не выезжать из страны и сообщать об изменении места жительства. Мера пресечения в виде домашнего ареста была отменена после вступления приговора в силу. Суд также взыскал с Д.К. и Ы.Т. в пользу четырёх потерпевших указанные суммы материального ущерба.

Чуйский областной суд 20 января 2026 года полностью оправдал Д.К. и Ы.Т. и по оставшимся четырём эпизодам — за отсутствием состава преступления, исключив из резолютивной части приговора взыскание ущерба в пользу всех четырёх потерпевших. Остальная часть приговора (в том числе более раннее оправдание по эпизоду с Б.А.) оставлена без изменений.

Апелляция указала на существенные недостатки следствия: по нескольким эпизодам не были проведены очные ставки между обвиняемыми и потерпевшими Т.Ы., Ж.А., Б.К. и Н.А. для устранения противоречий в показаниях. Из показаний самих потерпевших и свидетелей следовало, что все переговоры, организацию продажи земельных долей и получение денежных средств вёл непосредственно покойный Т.О. — а не Д.К. или Ы.Т., и деньги передавались именно ему.

Отдельно апелляция оценила довод следствия о том, что отзыв Д.К. доверенности у Б.А. в апреле 2022 года (в нотариальном порядке) доказывает преступный умысел. Суд с этим не согласился, сославшись на пункт 2 части 1 статьи 206 Гражданского кодекса: доверенность может быть отозвана доверителем в любое время по собственному желанию, и реализация этого прямо предусмотренного законом гражданского права сама по себе не образует уголовной ответственности и не подтверждает наличие обманного умысла.

Также апелляция дала оценку расходной тетради, которую вёл покойный Т.О., и копии расписки, написанной Ы.Т.: содержание этих документов не позволяло точно установить, у кого именно и на каком основании были получены средства и что они относятся именно к потерпевшим Т.Ы., Н.А., Б.К. и Ж.А. Поэтому эти документы не могут рассматриваться как безусловное доказательство вины.

В кассационном обращении в Верховный суд потерпевшая Б.К. просила отменить апелляционное постановление как необоснованное, направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции и возместить причинённый ей материальный ущерб.

Старший прокурор У.О. в кассационном представлении также просил отменить апелляционное постановление, но с иной целью — оставить в силе обвинительный приговор первой инстанции без изменений.

Кассационная коллегия отклонила оба обращения, согласившись с выводами апелляционной инстанции. Суд отметил, что материалы дела не содержат достаточных и бесспорных доказательств того, что именно Д.К. и Ы.Т. лично совершили действия по обману потерпевших или незаконному завладению их имуществом либо правом на него. Согласно статье 13 УК, вина лица устанавливается только вступившим в законную силу судебным приговором, а при наличии обстоятельств, свидетельствующих о невиновности обвиняемого, суд обязан его оправдать.

Верховный суд 18 мая 2026 года постановил апелляционное постановление от 20 января 2026 года в отношении Д.К. и Ы.Т. оставить без изменения; кассационную жалобу потерпевшей Б.К. и кассационное представление прокурора У.О. — без удовлетворения.

Новости на кыргызском языке в сети Х — подпишись!