В июне этого года Альстрём посетил Ташкент в статусе экоамбассадора серии забегов Samarkand Marathon, которые в стране проводит Фонд развития культуры и искусства Узбекистана.

Корреспондент «Газеты» встретилась с ним, чтобы узнать, как простая привычка одного шведа переросла в глобальное движение и что нужно, чтобы забота о чистоте стала частью повседневной жизни.

«Это не мой мусор и не ваш, но это наша планета»

«Я знаю, как устроены такие события. И я хотел отдавать что-то природе — ведь проводил в ней так много времени», — говорит он.

Привычка подбирать мусор появилась у Альстрёма ещё в Оре — небольшом горнолыжном посёлке на севере Швеции, где он прожил около 20 лет. Провожая сына в школу, он поднимал по дороге всё, что лежало под ногами. Постепенно начал организовывать групповые уборки, и за 20 лет городок заметно изменился. Когда он переехал в двухмиллионный Стокгольм, контраст оказался разительным.

«Мусора было так много, и казалось, что никому нет до него дела. Для жителей это стало новой нормой», — вспоминает он.

В столице Эрик продолжил выходить на пробежки с пакетом — на этот раз вместе с друзьями.

«Это было похоже на охоту за сокровищами. Мы бежали, смеялись. Другие люди видели нас и тоже хотели присоединиться», — вспоминает он.

Однажды Эрик сфотографировал свой «улов» и выложил снимок в соцсети. Пост вызвал интерес — люди в комментариях шутили, предлагали названия для нового вида спорта. Идея начала набирать обороты, её поддержали крупные спортивные бренды. В Швеции появились десятки местных групп. Новое движение попало в фокус зарубежных телеканалов. Постепенно плоггинг вышел за пределы страны.

Главное препятствие в плоггинге, по словам основателя движения, — не физическая подготовка, а стигма. Во многих культурах подбирать мусор, особенно чужой, считается чем-то постыдным.

«Почти везде есть это ощущение. Во многих культурах принято считать, что это чья-то работа, чужая, не твоя. Но если начать делать это с улыбкой, рассказывать людям о том, что ты делаешь — стигма ломается. И в группе это делать намного легче», — говорит Альстрём.

Сам он в 2016 году тоже чувствовал неловкость, но желание сделать город чище оказалось сильнее.

«Это не мой мусор и не ваш мусор — его бросил кто-то другой. Но планета — наша», — объясняет свою философию Эрик.

Плоггинг поддерживают крупные бренды, например, Ericsson. Альстрём считает, что за этим стоит не только имидж.

«Ericsson работает с нами по всему миру — я встречался с их командами в Боготе, Мехико, Дели. Они действительно вовлечены и, как шведская компания, гордятся тем, что поддерживают шведское движение», — говорит он.

Однако не все истории такие. Однажды, проводя плоггинг с крупной технологической компанией в Швеции, плоггер открыл корпоративный холодильник в их офисе.

«Он был полон одноразового пластика, стаканчиков, еды на доставку. Это было странно — ощущение, что настоящей вовлечённости нет. Просто был бюджет на такие активности, вот они его и потратили», — вспоминает Эрик.

По словам Альстрёма, проблема отходов существует во всех странах, которые он посещал. Однако больше всего его удивляет то, что в странах, где нет налаженной системы переработки, «люди порой оказываются более вовлечёнными, чем там, где всё есть».

В Индии, где Эрик провёл три недели, централизованная система обращения с отходами почти отсутствует. Но в некоторых деревнях люди начали отделять органические отходы от остальных и компостировать их прямо на месте. По словам Альстрёма, это работает: пищевые отходы возвращаются в землю, а не смешиваются со всем остальным.

Похожую историю он рассказывает про Зимбабве. Там местные жители собирались на пляже в шесть утра, танцевали, праздновали. Вместе с плоггерами убирали берег, усыпанный пластиком.

«Они не понимали, чем пластиковая бутылка отличается от кокосовой скорлупы — для них это было одно и то же. Но после той уборки люди вернулись на пляж сами уже с косами и палками. Знание изменило поведение», — говорит Альстрём.

«В Японии другой подход — там вообще нет уличных урн. Купив бутылку воды, люди знают, что понесут её домой и отсортируют. Они покупают не только содержимое, но и весь жизненный цикл продукта», — продолжает он.

В Узбекистане есть своя традиция хашаров — коллективных уборок, во время которых жители вместе приводят в порядок дворы, улицы и районы. Казалось бы, если люди готовы к этому, проблема должна решаться сама собой. Однако Альстрём проводит границу между разовой акцией и ежедневной привычкой. По его словам, одного желания недостаточно — нужны образование, личная ответственность и примеры, которые будут постоянно перед глазами.

В качестве примера Эрик приводит Нью-Йорк 1980-х годов. Тогда в городе ежедневно совершались преступления, а метро было грязным и небезопасным. Вместо того чтобы делать ставку исключительно на усиление полиции, руководство метрополитена уделило особое внимание поддержанию порядка: каждый день работники смывали граффити с вагонов, ремонтировали сиденья, заменяли разбитые светильники. Ни один поезд не выходил из депо грязным. Постепенно криминальная обстановка улучшилась, а жители начали больше ценить свой город. Этот опыт часто связывают с теорией разбитых окон: если не заменить одно разбитое стекло, вскоре не останется ни одного целого. Беспорядок порождает беспорядок, а чистота — чистоту.

Эрик называет Ташкент одним из самых чистых городов среди 46 стран, которые он посетил, но признаёт, что урны здесь слишком маленькие и быстро переполняются. Люди складывают пакеты рядом, а затем ветер и птицы разносят мусор. По его словам, инфраструктура важна, но меняться должно прежде всего поведение людей.

«Самые чистые города — не те, где больше всего убирают. Это места, где меньше всего мусорят», — уверен он.

В Узбекистане Альстрём вышел на пробежку с сообществом Tashkent Ploggers. Участники двигались цепочкой: одни поднимали бутылки, другие снимали с них крышки, третьи раскладывали отходы по разным мешкам. После Bukhara Night Race таким же образом собрали 16 килограммов пластика и отправили его на переработку в местную мастерскую Ecojon Lab. Из переплавленного материала изготовили медали для участников плоггинга. Каждая получилась уникальной — на одну ушло 16 крышек.

Эрик признаётся, что такого уровня организации сортировки мусора прямо во время пробежки не видел нигде.

Каждый год он участвует в чемпионате мира по плоггингу, который проходит в небольших итальянских городах и деревнях. Команды из разных стран несколько часов бегут, собирая отходы, а на финише оценивают не пройденную дистанцию, а потенциальный вред, который найденный мусор мог бы нанести природе. Батарейка, например, опаснее пластиковой бутылки, потому что загрязняет почву.

Основатель плоггинга мечтает провести такой чемпионат в Узбекистане. Основой может стать любой забег — Zaamin Ultra, Samarkand Marathon или Bukhara Night Race. Участники бегут как обычно, но по пути собирают отходы, а на финише сравнивают свой «улов».

" Когда человек хотя бы раз поднимает что-то с земли, он начинает иначе смотреть на окружающее. Реже мусорит сам и становится примером для других", — заключает он. И добавляет: «Беги, но беги с целью».