#AP30/Истории. Когда в Душанбе стоял Французский легион

Журналист Марат Мамадшоев получил редкое разрешение посетить базу французских военных в аэропорту Душанбе и увидел, как жили и служили французские миротворцы.

Экскурсия особого назначения

Ветер, вызванный терактами 11 сентября и разметавший в пух и прах талибов, по пути занес в Душанбе французских миротворцев. Они уже почти год базировались в столичном аэропорту.

Прорваться на военную базу французов представлялось делом непростым. Прибегать к обычным методам настоящих шпионов – ночным подкопам, скрытым камерам и т.д. было бы слишком просто и… опасно.

Посовещавшись с редактором, мы решили ошеломить противника неожиданным маневром, и напрямую обратились к военному атташе посольства Франции в РТ Филиппу Сидосу с просьбой дать разрешение на посещение базы.

Наш маневр себя полностью оправдал. После интенсивных консультаций со своим руководством в Париже Сидос согласие дал. Так что обошлось без взлома…

И вот мы с помощником военного атташе Жан Франсуа Холлером едем на джипе Mitsubishi Pajero в аэропорт Душанбе, где располагается база французских военных. Жан очень хорошо говорит по-русски – изучал язык в школе, поэтому на время экскурсии по базе становится моим личным переводчиком.

На его лице тревога – наводнение залило Европу и приближается к его родине. Он из Страсбурга – столицы французской провинции Эльзас, города, где находится штаб-квартира Совета Европы. Это совсем недалеко от Германии, репутация которой уже изрядно «подмочена».

«Погода плохая, но пока есть надежда, что пронесет», – говорит Жан. Он грустно соглашается с моей мрачной шуткой, что если дела так будут идти и дальше, то скоро уже Таджикистану придется оказывать гуманитарную помощь Европе.

Тем временем, мы подъезжаем к КПП военного аэропорта, отгороженного от «гражданки» стальным тросом. Таджикский военный в камуфляже за столом после недолгих переговоров великодушно поднимает импровизированный шлагбаум, и мы въезжаем в лагерь французских миротворцев.

«Геркулес», строгая охрана и таджикские лепешки

Сразу скажем, ничего примечательного здесь я не увидел. Наверное, так и должно быть на военной базе.

Слева стоит ровный ряд палаток и вагончиков, тщательно замаскированных камуфляжными, маскировочными сетями. Справа на очень маленьких, круглых ножках «зарылся» в землю зеленый, продолговатый, овальной формы самолет. Это знаменитый транспортник — С-130 или по-другому — «Геркулес». Именно на таком самолете в 1988 году разбился бывший глава Пакистана Зия-уль Хак.

Вблизи я видел этот самолет первый раз в жизни, и он почему-то показался мне похожим, то ли на удава, то ли на пингвина, отдыхающего после очень сытного обеда.

Возле самолета на раскаленном асфальте под палящим солнцем изнывали от жары два здоровенных охранника в камуфляжах без головных уборов. В руках одного из них был «фамас» – автомат, состоящий на вооружении французской армии, у другого — «редган» — ружье 12 мм калибра.

Я поинтересовался, в каких случаях они могут применять оружие. По словам Жана Франсуа, согласно специнструкциям, французские военнослужащие в Душанбе могут открыть огонь на поражение в любом случае, если их жизням или военному имуществу будет угрожать опасность.

Вблизи палаток нас встретила группа военных, среди которых Филипп Сидос, канадский военный атташе Норм Кутюрье, приехавший в Душанбе на неделю, и начальник местных французских миротворцев — полковник Даниель Гантин. Полковник великодушно разрешает снимать нам все, что движется и шевелится. Но, тут же добавляет: «Только снаружи»…

Вскоре, сославшись на срочные дела, он перепоручил нас своему заместителю, майору Иву Леклеру. Майора мы нашли в одном из вагончиков, превращенном в командный пункт. Между прочим, очень удобное помещение: с умывальниками, кондиционерами и другими благами жизни.

Ив рассказывает нам о жизни французов в Душанбе. Всего их сейчас в столичном аэропорту находится около 150 человек. Первыми французскими солдатами, прошлой зимой ступившими на таджикскую землю, были вояки Иностранного легиона, спецназ по-нашему. Сейчас все легионеры уехали, остались только летчики, которых, меняют каждые три-четыре месяца.

По словам майора, душанбинский отряд в уменьшенном виде является точной копией своего основного соединения во Франции. В нем есть парашютисты, врачи, финансисты, ремонтные группы, кухня, медпункт, почта, и т.д. Есть также горные спасатели — жандармы из Шамоникса, городка во французских Альпах.

Основные задачи «французского ограниченного контингента» в Таджикистане – содействие транзиту грузов из Франции в Афганистан, спасение летчиков, потерпевших катастрофу, вывоз раненых и больных миротворцев, и при необходимости — прием самолетов союзников по антитеррористической коалиции. Транспортные самолеты в основном прилетают из Кабула. Например, за прошлый месяц оттуда прилетело около 50 «геркулесов», из Франции — всего десять.

Продукты европейцы практически полностью закупают на душанбинских базарах. Вообще, у французов такой принцип: завозить с собой только то, что нельзя найти на месте. Например, даже вагончик, в котором мы сидели, был закуплен в Таджикистане. К тому же, по словам майора Леклера, таджикские фрукты и овощи намного лучше европейских аналогов. В них нет химии, объяснил он. И еще европейцам очень понравились таджикские лепешки.

Сам Ив Леклер приехал к нам недавно. Ранее он участвовал в миротворческих операциях в Югославии, Саудовской Аравии и др. По его словам, тяжелей всего приходилось в Югославии.

«Там была настоящая война, где миротворцам стреляли в спину, — говорит майор. — Здесь в Душанбе спокойно, и местное население относится к нам очень доброжелательно».

Обычная жизнь необычного гарнизона

Живут потомки Астерикса в двух гостиницах – «Душанбе» и «Таджикистан». В свободное время они могут делать все, что заблагорассудится. Естественно, в пределах дозволенного законом и моральным кодексом солдата Франции. Правда, есть одно ограничение — они должны возвращаться в гостиницу не позднее 12 часов. Ходят французы по городу обычно в гражданской одежде и без оружия. В выходные дни их организованно вывозят на экскурсии в Варзоб, музеи и т.д.

Кстати, по словам очевидцев, совсем недавно на Варзобе произошел один случай, в котором отличились двое французских военных. Одна девочка из группы отдыхающих оступилась и упала в реку. Бурный поток подхватил ее и, если бы не самоотверженность французов, немедленно бросившихся вслед за ней в ледяную воду, трагедии было бы не миновать. К счастью, девочка была спасена, а военные были вознаграждены всеобщей благодарностью и восхищением.

В тот день в аэропорту самих героев найти не удалось – они находились на тренировочной базе в Фахрабаде…

После «допроса» с пристрастием я выхожу из командного пункта и продолжаю свою тщательно законспирированную разведку. Возле одного из вагончиков висит почтовый ящик. У нас на глазах ремонтник Дидье Ламорру бросает письмо. По словам командования, через два дня оно дойдет до адресата во Франции.

Я спрашиваю Дидье, ведь есть же Интернет и электронная почта, почему он их не использует. Нет, возмущенно машет рукой француз, на компьютере нельзя излить душу. Что ни говори, бездушная техника не понимает человека.

Кроме любви французов к комфорту, также бросилось в глаза либеральное отношение руководства базы к ношению формы. Здесь никому и в голову не приходит, что расстегнутый крючок солдата может в конечном итоге подорвать боеспособность армии. Тем более, что французская форма не предполагает наличия таких деталей. Береты, с которыми у нас ассоциируется французские солдаты, я увидел только на голове… канадского атташе. Некоторые из военнослужащих щеголяли в шортах и майках, или вовсе демонстрировали свои могучие обнаженные торсы.

В местном кафе нам показали одного из спасателей, похожего на киллера из знаменитого фильма «Леон». Камуфлированный здоровяк вежливо попросил не называть его имени. Также он отказался говорить об операциях, в которых участвовал, рассказав лишь о том, как недавно прыгал со своими таджикскими коллегами из Минобороны. О наших военных и спасателях «Леон» отозвался очень тепло. Ему также понравилась российская техника, которая стоит на вооружении таджикской армии.

В военном медпункте мы впервые увидели женщину-военнослужащую — медсестру Селин. Оказалось, что женщин здесь достаточно – около 15-20 человек, поэтому она не чувствует себя одинокой. Увы, во время нашего визита почти все они находились за пределами базы, и нам так и не удалось удовлетворить свое любопытство в полной мере.

Убедившись, что физическое здоровье «таджикских» французов надежно защищено, мы покидаем медпункт и прощаемся с гостеприимными «захватчиками». До свидания, Франция! Гуд бай, то есть, адью…