Однако параллельно сохранялась и расширялась другая часть системы — налоговые и таможенные льготы. В колонке для «Газеты» эксперт Бехзодхон Алиханов объясняет, почему главный вопрос не столько в том, сколько бюджет недополучает, сколько в том, каким отраслям они выделяются, насколько эффективны, как влияют на поведение компаний и почему система исключений становится скрытым налогом для тех, кто работает по общим правилам.

В Узбекистане де-факто сложились две налоговые системы. Первая — со стандартными ставками налогов. Вторая — льготная: освобождения, сниженные ставки, специальные режимы, таможенные исключения, решения под отдельные отрасли и территории. Масштаб специальных режимов и исключений стал настолько значительным, что они уже напрямую влияют на условия конкуренции.

По данным реестра Налогового комитета (НК) за 2025 год, налоговые льготы получили 155 854 компании на сумму 119,1 трлн сумов. С учётом таможенных льгот общий объём преференций достигает 178,2 трлн сумов — 9,6% ВВП или 49% от общих налоговых и таможенных поступлений, что является очень высоким показателем. В реестре насчитывается 732 положения о льготах (по итогам 2025 года их было 691).

О недостатках льгот говорят давно и многие. Но важно изучить данные реестра Налогового комитета, чтобы понять масштабы проблемы: высокую концентрацию преференций у крупнейших компаний, почти половину норм вне НК, а также рост таможенных льгот в 1,4 раза в течение года.

Это не только вопрос бюджета, но и «равных правил»

Зачастую спор о налоговых льготах ведётся с точки зрения того, сколько бюджет недополучил и сколько мог бы собрать. Однако не менее важный вопрос — как стоимость льгот распределяется между участниками экономики и бюджетом.

Если одна компания работает по стандартной ставке, а её конкурент получает освобождение, налоговый статус начинает определять рыночный успех наряду с эффективностью и ценой. Например, когда резидент свободной экономической зоны платит 0% налога на прибыль, а его конкурент вне СЭЗ — 15%, такая разница делает ценовую конкуренцию для последнего очень трудной.

Концентрация льгот среди крупнейших получателей

Данные реестра показывают, что основная часть льгот сосредоточена у очень узкого круга компаний. Всего на 156 компаний (это 0,1% всех получателей) приходится 67% общего объёма льгот. Если смотреть шире, на топ-1% получателей приходится уже 86% всех льгот. При этом 80% компаний получают лишь около 1,1% общего объёма преференций.

Для большинства же получателей льготы остаются небольшими: медианный размер льготы составляет 8 млн сумов в год. Такая сумма вряд ли может стать серьёзным стимулом для роста малого и среднего бизнеса, однако для государства учёт и контроль тысяч подобных преференций формируют реальную институциональную нагрузку.

О высокой концентрации говорит и коэффициент Джини распределения льгот — 0,98. Этот показатель измеряет степень неравномерности распределения: 0 означает полное равенство, а 1 — предельную концентрацию. Значение 0,98 показывает, что льготы распределены крайне неравномерно.

Рис. 1. Кривая Лоренца и индекс Джини для распределения льгот, 2025 год. Нажмите для увеличения

Рис. 2. Топ-10 получателей налоговых льгот, 2025 год

Отраслевая структура также показывает, что льготы сосредоточены в нескольких крупных секторах. На металлургию приходится 7 компаний и 24 трлн сумов льгот — это 29% объёма льгот в топ-200. Вместе с банковским сектором эти две отрасли получают 57% всех льгот среди 200 крупнейших получателей.

На нефтегаз, транспорт, страхование, автопром и другие крупные отрасли приходится ещё около 18%. Оставшиеся 25% распределены между «хвостом» из 141 компанией в самых разных сферах.

Отдельного внимания заслуживает банковский сектор. В топ-30 получателей налоговых льгот 13 позиций занимают банки. Общий объём их преференций, с учётом таможенных льгот, составляет 27,5 трлн сумов. Частично это может объясняться международной практикой освобождения финансовых операций от НДС. Однако даже с учётом этой особенности объём поддержки остаётся значительным.

Кроме того, налоговые льготы — не единственный канал поддержки банков. К ним добавляются государственное участие в капитале и преференциальное кредитование. Пересмотр таких механизмов МВФ в рамках FSAP 2025 относит к приоритетам банковской реформы.

Льготы вне кодекса и таможенный канал

Отдельный блок проблемы связан с таможенными льготами — в 2025 году их общий объём составил 59,1 трлн сумов. Крупнейшей категорией получателей стали предприятия, реализующие проекты государственного значения.

Указ президента (УП-140 ) ввёл правило, по которому нормы, снижающие доходы бюджета или предоставляющие налоговые и таможенные льготы, вступают в силу только со следующего финансового года. Существующую концентрацию таможенных льгот эта мера напрямую не затрагивает, но ограничивает её воспроизводство.

По оценкам МВФ, устранение неэффективных таможенных льгот может дать до 3,2% ВВП. Поэтому таможенный канал должен стать одним из ключевых направлений следующего этапа реформы льгот, наряду с пересмотром налоговых преференций и норм, действующих вне Налогового кодекса.

Рис. 3. Структура таможенных льгот и топ-10 получателей, 2025 год. Нажмите для увеличения

В реестре 411 льготных норм содержатся в Налоговом кодексе, ещё 321 — вне кодекса. Это означает, что почти половина льгот действует на основании подзаконных актов, не все из которых могут быть публично доступны.

Для бизнеса такая система становится менее прозрачной. Чтобы оценить условия конкурента, уже недостаточно открыть Налоговый кодекс. Нужно учитывать и сотни указов, постановлений, исключений и специальных режимов: кто освобождён от налогов, на какой срок, по какому основанию, в какой отрасли или на какой территории.

В результате возникает пространство для налогового арбитража. Компании начинают сравнивать не только цены, качество продукта и эффективность, но и доступ к специальным режимам. Если льгота даёт существенное преимущество, у бизнеса появляется стимул не столько менять саму модель работы, сколько подстраиваться под критерии льготного режима.

Рис. 4. Правовая основа налоговых льгот и распределение по видам налогов. Нажмите для увеличения

Как бизнес адаптируется к искажениям

Селективные льготы часто порождают поведение, которое законодатель изначально не планировал.

Регулятивный арбитраж. Срочные льготы создают стимул менять юридическую оболочку, а не суть деятельности. Например, резидент СЭЗ, получивший налоговые каникулы на ограниченный срок, имеет мотив в смене юридического лица или площадки и перерегистрации в новой СЭЗ, чтобы фактически обновить срок действия льготы.

Похожая логика может возникать и при «круговых» инвестициях. Освобождение иностранных инвесторов от уплаты некоторых налогов на срок до 7 лет создаёт стимул вернуть собственный капитал через компанию в иностранной юрисдикции, оформив как «иностранные инвестиции». В таком случае бизнес получает налоговое преимущество, хотя сама норма изначально была рассчитана на привлечение внешнего капитала.

Адаптация под критерии IT-резидентства. Режим IT-парка — один из самых щедрых в стране. Число его резидентов уже достигает почти 3600, а сам режим действует до 2040 года. Он предусматривает 0% по налогу на прибыль и социальному налогу, 7,5% НДФЛ для работников, а также освобождение от таможенных платежей.

Такие условия создают стимулы для компаний из смежных сфер — например, сервисных, торговых и консалтинговых — адаптировать свою деятельность под критерии IT-резидентства. По данным Налогового комитета, сектор услуг использовал 30,6 трлн сумов налоговых льгот при 41,6 трлн сумов уплаченных налогов. Соотношение составило 0,74 к 1. Это вдвое выше, чем в промышленности — 0,37 к 1 (чем меньше, тем лучше).

В результате компании, работающие по общему режиму, оказываются в менее благоприятном положении: они несут стандартную, то есть более высокую, налоговую нагрузку. В таком случае часть компаний уходит в тень, часть откладывает рост, часть закрывается или ищет способы получить такие же послабления, как и у конкурентов. Так льготы, созданные для поддержки развития, начинают негативно влиять на бизнес-среду в целом.

Косвенным индикатором этой эрозии может служить статистика ликвидаций. По данным Налогового комитета, за 9 месяцев 2025 года деятельность прекратили 23 тысячи хозяйствующих субъектов — вдвое больше, чем за тот же период 2024 года. При росте ВВП на 7,6% такая динамика может косвенно говорить о состоянии бизнес-климата. Конечно, она может объясняться и очисткой реестра, и закрытием неактивных юрлиц, однако этот тренд всёже требует углублённого изучения причин ликвидаций.

Внутренний арбитраж между режимами. Параллельно существует и другой вопрос — выбор между общим режимом налогообложения и упрощённой системой. Упрощёнка выгодна тем, что освобождает бизнес от НДС и налога на прибыль. Чем выше маржа компании и чем больше доля оплаты труда в её обороте, тем сильнее выгода от упрощённого режима.

Для низкомаржинальной торговли разрыв налоговой нагрузки с общим режимом превышает 2−3 процентных пункта выручки, а для высокомаржинальных услуг достигает 4−7 пунктов. Поэтому при переходе на общий режим бизнес сталкивается с заметным ростом налоговой нагрузки.

Именно этот разрыв создаёт стимул оставаться в упрощёнке как можно дольше, например, через дробление бизнеса или занижение оборота. Поэтому задачей следующего этапа реформы должно стать сокращение разницы между режимами и устранение налогового стимула к такому арбитражу.

Повышение порога перехода с 1 млрд до 5 млрд сумов с 1 июня 2026 года — позитивный шаг: он убирает прежнюю «ловушку» для растущего бизнеса. Однако одновременно он не создаёт новых стимулов переходить на общий режим. Бизнес, который раньше был бы вынужден перейти на общие ставки, теперь сможет дольше оставаться в упрощёнке. Это расширит круг неплательщиков НДС и повлияет на цепочку налоговых вычетов.

Эффективная налоговая система должна быть устроена так, чтобы рост бизнеса не наказывался увеличением налоговой нагрузки. Микробизнесу должно быть выгодно становиться малым, малому — средним, а среднему — крупным. Предлагаемые ниже ставки налогов позволяют сократить разрыв между режимами на 2,5−3,5 процентных пункта выручки и максимально сблизить их по налоговой нагрузке.

Международный контекст: Pillar Two, B-Ready и опыт реформ

В индексе Всемирного банка Business Ready 2025 Узбекистан получил по направлению налогообложения 70,7 балла из 100 — относительно высокий результат. Однако отдельные показатели, связанные с прозрачностью и недискриминационностью льгот, остаются низкими.

Публичные консультации по льготам; переходные периоды при изменении правил; публичный план налоговых проверок

Таблица 1. Узбекистан в B-Ready 2025: общая оценка и низкие подкатегории по льготам

Эти оценки показывают, что для бизнеса важны не только ставки налогов, но и доступность информации, качество разъяснений, справедливое распределениебюджетных ресурсов, прозрачность изменений и возможность заранее понимать условия работы.

С 2024 года в мире действует глобальный минимальный налог 15% для крупных международных групп с выручкой свыше 750 млн евро — правила OECD GloBE / Pillar Two.

Если эффективная ставка крупной международной компании в Узбекистане опускается ниже 15%, разницу автоматически собирает страна материнской компании. В таком случае льгота уже не становится преимуществом для инвестора, а фактически превращается в трансферт из узбекского бюджета в зарубежную юрисдикцию.

ЗРУ-1108: фундамент для дальнейших реформ

Важно отметить, что Узбекистан уже проделал огромную работу по улучшению налоговой системы. С 2019 года были снижены ключевые ставки: НДС — с 20% до 12%, налог на дивиденды — с 10% до 5% и другие. Были отменены отчисления в государственные фонды, а для самозанятых установлен налог 1% с оборота. В 2025 году бизнесу возвращено 21,6 трлн сумов НДС, что стало серьёзным улучшением налогового администрирования.

На этом фоне в прошлом году был принят закон ЗРУ-1108, запустивший крупную реформу. Он ограничил возможность предоставления индивидуальных и длительных преференций по налогу на прибыль. Теперь такие льготы могут предоставляться только в форме права на ускоренную амортизацию сроком не более 3 лет.

По другим налогам — за исключением НДС, акциза, налогов за недропользование и водные ресурсы — льготы могут предоставляться только в виде снижения ставки не более чем на 50% и на срок не более 3 лет. Таким образом, канал длительных индивидуальных преференций по налогу на прибыль был закрыт.

ЗРУ-1108 стоит рассматривать как отличный фундамент для дальнейшей реформы. Но он пока не затрагивает значительную часть льготной системы. В частности, вне его охвата остаются НДС-льготы (150 норм в реестре) и таможенные льготы на 59 трлн сумов.

При этом параллельно продолжают появляться новые льготные режимы. В мае 2026 года Сенат одобрил поправки, освобождающие иностранных контрагентов креативной индустрии от ключевых налогов на 2026−2030 годы. Проект конституционного закона о Ташкентском международном финансовом центре предусматривает освобождение его участников от основных налогов до 2076 года.

Такие инициативы направлены на привлечение инвестиций в приоритетные секторы. Однако нужно учитывать и обратную сторону: чем больше отраслей и проектов выводится из-под общих ставок, тем уже становится налоговая база. В результате эффективная нагрузка на бизнес, который не попал в льготные режимы, может становиться выше.

Логичное продолжение реформы стало бы отмена абсолютного большинства льгот и введение правила-предохранителя от их возвращения, низкие ставки для всех и обнуление соцналога.

Одна из ключевых задач для Узбекистана — это создание рабочих мест. Население страны растёт примерно на 700 тысяч человек в год, тогда как новых рабочих мест создаётся около 300 тысяч. Это означает, что в будущем значительная часть людей рискует уйти в теневую занятость, остаться без постоянной работы или уехать за рубеж.

Дополнительное давление на рынок труда будет создавать и искусственный интеллект. Во многих странах он уже меняет структуру занятости, приводит к сокращениям, и в ближайшие годы это влияние, вероятно, усилится.

На этом фоне социальный налог становится барьером для создания рабочих мест. По сути, он облагает сам факт найма сотрудника.

Этот барьер можно снизить через обнуление социального налога. Финансирование Пенсионного фонда, который сейчас наполняется за счёт соцналога, можно перевести на бюджетную основу. Источником для этого могут стать дополнительные поступления от отмены налоговых льгот, объём которых сейчас составляет 119 трлн сумов в год, а также за счёт снижения объёмов теневой экономики.

Предлагаемый подход состоит в том, чтобы одновременно снизить базовые ставки налогов и провести масштабную ревизию льгот. Сейчас доходы бюджета по базе «налоги + социальный налог» составляют 284,8 трлн сумов. Из них 228,3 трлн сумов приходится на налоги, ещё 56,5 трлн сумов — на социальный налог.

Предлагается изменить ставки следующим образом.

Плюс национальная минимальная ставка 15% (QDMTT) для крупных международных компаний по правилам Pillar Two. Без этого механизма разница будет утекать в зарубежные юрисдикции.

Пример: 10% налог на прибыль в Кыргызстане.

Сохранение 12% на первом этапе со снижением до 10% после расширения базы и сокращения большинства льгот

Ставка для ограниченного и закрытого перечня социально значимых товаров и услуг (образование, здравоохранение, агропродукция, фарма)

Обнуление для стимулирования роста рабочих мест и вывода зарплат из тени

Обнуление и унификация с частным сектором

Для привлечения инвестиций в капиталоёмкие отрасли (ТЭК, дата-центры, инфраструктура).

Примеры: 1% налог на имущество в Азербайджане, Кыргызстане, Туркменистане, Грузии, Белоруссии.

Для сокращения разрыва с общим режимом и стимулирования перехода на общий режим (в целях удлинения цепочки НДС и снижения её эффективной ставки)

Акцизный, земельный, водный, недропользование

Умеренное повышение: водный — экологическая необходимость, акциз на табак и алкоголь — политика в области здравоохранения, недра — рента на природные ресурсы

Таблица 2. Пакет реформы — текущие и предлагаемые ставки

Снижение ставок может привести к сокращению поступлений примерно на 77 трлн сумов. Однако отмена льгот на 119 трлн сумов способна почти полностью компенсировать этот фискальный разрыв. Если в бюджет удастся вернуть 60−70% льготной базы, дополнительные поступления могут составить около 71−83 трлн сумов.

Причина, по которой предлагается снизить ставки налога на прибыль и соцналога, заключается в том, что именно уплаты этих налогов чаще всего избегают.

Главное условие: льготы должны вводиться только при строгих критериях

Такой «заслон» должен охватывать все виды преференций без исключений, включая НДС и таможенные льготы, которые ЗРУ-1108 пока не затрагивает.

любая льгота должна вводиться только через Налоговый кодекс;

устанавливается крайне ограниченный перечень категорий, для которых льготы вообще допустимы, всё остальное не допускается законом;

вводится обязательный sunset — автоматическое прекращение льготы через три года без исключений;

введение льготы должно проходить через парламентское и общественное обсуждение с обязательным расчётом её стоимости как «упущенного дохода бюджета»;

устанавливается потолок на совокупный объём льгот как долю ВВП, который снижается по заранее утверждённому графику.

Реформа должна быть поэтапной: льготная система кардинально сокращается, а стандартные ставки для всех одновременно снижаются. Такой подход позволит уменьшить неравенство между компаниями, при этом не допустив роста налоговой нагрузки на бизнес. Для абсолютного большинства компаний нагрузка скорее снизится.

1. Отмена 321 льготных норм, введённых подзаконными актами.

2. Снижение стандартных ставок (указано в таблице выше).

3. Из льгот, введённых законами (итого таких норм сейчас 411), отменяется первая половина, наиболее искажающие и неэффективные.

1. Отмена второй половины льгот, введённых законами и НК.

К 2028 году налоговая система должна стать простой, справедливой и унитарной с низкой налоговой нагрузкой: низкие единые ставки + минимальный список исключений в НК + трёхлетний «sunset» для всего, что вводится далее.

Таблица 3. Календарь отмены льгот и параллельного снижения ставок

При этом для ранее предоставленных льгот предлагается сохранить действие до конца установленного срока. Это важно, чтобы не подорвать доверие инвесторов.

Кто может уйти и что нужно измерять

Один из главных аргументов против отмены льгот — опасение, что «иностранные инвесторы уйдут и инвестиции упадут». Как показывают данные реестра, основная часть льгот сосредоточена у узкого круга получателей. Для подавляющего большинства компаний реформа, напротив, будет означать снижение налогового бремени и улучшение бизнес-климата за счёт предсказуемости и равных правил, а также сокращение теневой экономики и удешевление формальной занятости.

Прогресс реформ нужно измерять конкретными показателями. Предлагается восемь KPI к 2029 году.

≤ 40 (только категориальные и технические)

Норм вне Налогового кодекса (подзаконные акты)

Доля Топ-1% получателей в общем объёме льгот

Коэффициент Джини распределения льгот

B-Ready: подкатегории прозрачности льгот

Узбекистан уже провёл масштабную работу в налоговой сфере и находится в хорошей позиции для следующего этапа. В 2019—2023 годах были снижены ключевые ставки, создан фундамент, открыт реестр льгот, а международный опыт всё чаще указывает на необходимость сокращения исключений и перехода к более прозрачным правилам.

Но в системе по-прежнему сохраняется высокая концентрация льгот у крупнейших получателей, действует 732 льготные нормы, почти половина которых находится вне Налогового кодекса, а объём таможенных преференций достигает 59 трлн сумов. Это повестка, которую стоит закрыть в 2027—2028 годах.

Логичным продолжением реформы могла бы стать отмена абсолютного большинства льгот при одновременном снижении стандартных ставок. Такой подход позволил бы закрепить принцип «льготы только через Налоговый кодекс», ввести автоматическое прекращение всех будущих исключений и сократить разрыв между упрощённой и общей системами налогообложения.

В долгосрочной перспективе налоговая политика должна двигаться к модели, в которой поддержка развития всё меньше опирается на индивидуальных исключениях и всё больше — на низких общих ставках, предсказуемости и равных правилах. При росте населения на 700−800 тысяч человек в год одним из главных приоритетов должно стать удешевление формальной экономики, чтобы прозрачный оборот, легальная занятость и инвестиции были выгоднее теневой альтернативы.

Бехзодхон Алиханов — старший преподаватель-ассистент в Гарвардском университете, научный сотрудник Дэвис Центра при Гарвардском университете.