Внешне ситуация выглядит благополучно — безработица среди молодёжи снижается, экономика продолжает создавать рабочие места, цифровые платформы растут, торговля расширяется, сервисный сектор становится всё более заметной частью городской жизни, а маркетплейсы и доставка фактически превратились в повседневную инфраструктуру крупных городов. Но за внешней стабильностью постепенно формируется проблема. Страна начинает всё активнее выращивать поколение быстрого заработка вместо поколения долгосрочного развития. Об этом в авторской колонке на Tengrinews.kz размышляет экономист Руслан Султанов.

Поколение курьеров, а не инженеров

Самое тревожное здесь даже не рост платформенной занятости сам по себе. Проблема в том, что экономика всё чаще предлагает молодёжи работу, которая даёт быстрый доход, но всё реже формирует устойчивую производительность, инженерные навыки, промышленную компетенцию и основу будущего среднего класса.

Другими словами, экономика получает занятость, обороты и постоянную активность. Но всё слабее создаёт фундамент для долгосрочного роста производительности и устойчивого благосостояния.

Сегодня первый трудовой опыт для значительной части молодых казахстанцев — это уже не завод, не инженерный цех, не промышленное предприятие и даже не классическая офисная работа. Это доставка, маркетплейсы, онлайн-торговля, фриланс, краткосрочные подработки, платформенная занятость и гибкие цифровые сервисы.

Молодой человек начинает карьеру не с накопления компетенций внутри отрасли, а с поиска максимально быстрого денежного потока.

Особенно важно понимать: проблема заключается не в самих курьерах, маркетплейсах или цифровых сервисах. Это нормальная часть современной экономики.

Проблема возникает тогда, когда именно такие формы занятости начинают становиться доминирующей моделью первого трудового опыта для миллионов молодых людей.

Потому что первый опыт очень часто формирует и долгосрочную модель отношения человека к труду, доходу, накоплениям, карьере и профессиональному развитию.

Если экономика долго предлагает молодёжи модель "быстрый доход без долгого пути развития", постепенно меняется сама культура труда. Люди начинают иначе воспринимать профессию, карьеру, образование, квалификацию. Именно это сейчас начинает происходить в Казахстане.

Уровень молодёжной безработицы снизился с 3,5 процента в 2023 году до 2,6 процента к четвёртому кварталу 2025-го. Формально это выглядит как успех рынка труда.

Но с падением безработицы сокращается и сама численность занятых молодых людей — с 3,70 миллиона человек в 2020 году до 3,63 миллиона в 2024-м и 3,59 миллиона к концу 2025-го. Это означает, что часть молодёжи начинает выпадать из активной экономики или откладывает полноценный вход на рынок труда.

Число молодых людей, не входящих в состав рабочей силы, выросло с 1,52 миллиона до 1,66 миллиона человек. При этом почти 86 процентов из них — студенты дневной формы обучения. Это выглядит как рост вовлечённости в образование.

Но фактически означает и другое: молодые люди всё дольше остаются вне полноценной экономики, а сама система образования начинает превращаться в своеобразный "буфер" между ними и сложным рынком труда.

Главный перелом происходит внутри самой структуры занятости. Молодёжь всё реже выбирает формальную долгосрочную работу и уходит в гибкие, временные и фрагментированные формы заработка.

За пять лет численность наёмных работников среди них сократилась с 2,9 миллиона до 2,81 миллиона человек.

Тогда как число самозанятых выросло с 800,2 тысячи до 818,9 тысячи человек.

Такая модель начинает разрушать основу формальной экономики. Снижается участие в пенсионной системе, ухудшается культура долгосрочных накоплений, ослабевает связь между квалификацией и доходом, а сами доходы становятся нестабильными и слабо связанными с производительностью.

Возникает очень опасная иллюзия роста. Экономика получает больше активности. Люди постоянно заняты. Города живут. Курьеры ездят. Маркетплейсы растут. Онлайн-торговля показывает высокие обороты. Но при этом сама структура экономики начинает слабее создавать долгосрочную стоимость.

Почему молодёжь выбирает быстрый заработок

Самое важное здесь — понять, почему это происходит. Проблема заключается не в "ленивой молодёжи", как иногда пытаются объяснить старшие поколения. Наоборот. Они очень быстро адаптируются к той модели, которую видят перед собой.

Сегодня торговля остаётся крупнейшим сектором занятости молодёжи. По итогам четвёртого квартала 2025 года в этой сфере работают 664,3 тысячи молодых людей или 18,5 процента всей их занятости.

Второе место занимает образование — 452,5 тысячи человек или 12,6 процента.

Промышленность находится только на третьем месте — 402,1 тысячи человек или 11,2 процента.

При этом именно торговля продолжает активно притягивать молодёжь. Только за последние два года занятость в этой сфере выросла на 44,4 тысячи человек.

А сельское хозяйство, которое раньше было одним из крупнейших работодателей, наоборот теряет молодых работников — отток составил 12,7 тысячи человек только за 2024 год.

Теоретически промышленность должна выглядеть гораздо привлекательнее. Именно там сосредоточены наиболее высокие доходы.

Среднемесячная зарплата в промышленности выросла со 107,4 тысячи тенге в 2011 году до 569,6 тысячи тенге в 2024-м, что значительно выше среднего уровня по экономике.

В торговле этот показатель составляет 385,2 тысячи тенге, а в образовании — 303 тысячи тенге.

Но молодёжь делает другой выбор.

И причина здесь гораздо глубже, чем просто уровень зарплаты. Торговля и платформенная экономика предлагают то, чего сегодня не может предложить значительная часть промышленности:

низкий барьер входа,

гибкий график,

отсутствие длинной карьерной лестницы,

возможность быстро начать зарабатывать,

цифровую среду,

ощущение свободы.

Для поколения Z это становится критически важным фактором.

Они видят простую реальность: чтобы стать инженером, нужно несколько лет учиться, затем проходить долгий путь адаптации, работать в жёсткой корпоративной среде и постепенно подниматься по карьерной лестнице. А платформенная экономика позволяет получить доход практически сразу.

Особенно важно понимать, что Казахстан сталкивается не просто с изменением профессий. Меняется сама философия труда.

Согласно исследованию Deloitte (одна из крупнейших международных компаний, предоставляющая услуги аудита, консалтинга, управления рисками, налогообложения и права — прим. редакции) под названием "2025 Gen Z & Millennial Survey" ("Опрос поколения Z и миллениалов в 2025 году"):

только шесть процентов представителей поколения Z рассматривают руководящие позиции как свою цель;

для большинства важнее баланс между доходом, качеством жизни и психологическим комфортом;

31 процент молодых специалистов планируют сменить работу в ближайшие два года;

а более 70 процентов регулярно занимаются самообучением.

Это поколение меньше готово мириться с переработками, жёсткой иерархией, токсичной средой, отсутствием развития и долгим ожиданием карьерного роста.

Именно поэтому старые модели рынка труда начинают давать сбой. Экономика Казахстана во многом продолжает руководствоваться логикой индустриальной эпохи, тогда как молодёжь уже живёт логикой платформенной активности.

Почему поколение курьеров — это риск для экономики

И здесь возникает один из главных рисков для страны, так как экономика не может устойчиво развиваться только за счёт торговли и сервисов. Любая страна, которая хочет обеспечивать долгосрочный рост доходов, должна создавать инженеров, технологов, специалистов высокой квалификации, промышленную производительность и сложную добавленную стоимость.

Именно производительность определяет будущий рост.

Но Казахстан начинает сталкиваться с ситуацией, где молодёжь формально вовлечена в экономику, но всё меньше участвует в создании производительного сектора.

Особенно опасно, что экономика быстрого заработка начинает менять и отношение к образованию.

Классическая модель выглядела так: образование → профессия → опыт → рост доходов → накопления → устойчивость.

Теперь всё чаще появляется другая логика: быстрый заработок → краткосрочное потребление → смена деятельности → нестабильный доход → отсутствие накоплений.

Молодёжь начинает всё меньше воспринимать долгий профессиональный путь как ценность. Если раньше инженер, технолог, производственный специалист, квалифицированный работник ассоциировались со стабильностью и уважением, то сегодня рынок начинает вознаграждать скорость оборота и гибкость гораздо быстрее, чем накопление сложной компетенции.

Именно поэтому Казахстан сталкивается с очень важным структурным противоречием. Экономике будущего нужны инженеры, разработчики, технологи, специалисты по ИИ, промышленная автоматизация, цифровое производство и высококвалифицированные кадры. Но экономика настоящего создаёт стимулы для быстрого сервиса и краткосрочного заработка.

Это фундаментальный разрыв.

Особенно тревожной ситуация становится на фоне будущей демографии.

Доля молодёжи в рабочей силе Казахстана снизилась с 42,5 процента в 2020 году до 38,8 процента в 2024-м. Но это временный эффект демографического цикла.

Согласно официальным прогнозам, уже к 2035 году доля молодёжи в рабочей силе снова вырастет до 42 процентов, а к 2040-му — до 45,8 процента, после чего закрепится выше 46 процентов.

Это означает, что Казахстану предстоит принять миллионы молодых работников. И главный вопрос теперь не в том, хватит ли рабочих мест вообще, а в том — какими будут эти рабочие места.

Потому что демографический бонус очень легко может превратиться в демографическое давление. Особенно если экономика продолжит создавать преимущественно низкопроизводительную занятость, теневой сектор, нестабильные формы заработка и краткосрочные сервисные модели.

Очень показательным здесь становится рост NEET — молодых людей, которые не работают, не учатся и не проходят профессиональную подготовку.

Справка: NEET-молодёжь (от английского Not in Education, Employment or Training) — это молодые люди (обычно в возрасте от 15 до 29 лет), которые не учатся, не работают и не проходят профессиональную подготовку. Причины попадания в NEET могут быть разными: нехватка рабочих мест, слабая связь образования с рынком труда, отсутствие опыта, бедность, семейные обстоятельства, уход за детьми или родственниками, проблемы со здоровьем, низкая мотивация после неудачного опыта учёбы или работы. Важно, что NEET — это не обязательно "ленивые" люди: часто это показатель того, что часть молодёжи выпадает из системы образования и занятости, а государство и рынок труда не успевают предложить ей понятные маршруты — обучение, стажировки, первую работу или социальную поддержку.

Сегодня к этой категории относится 6,5 процента молодёжи или около 354 тысяч человек. Именно эта группа становится одним из самых тревожных индикаторов будущих социальных рисков. Потому что их выпадение из экономики — не личная проблема и даже не просто проблема занятости. Это проблема будущих доходов, финансовой устойчивости, производительности, человеческого капитала и социальной стабильности.

Особенно тревожно, что рынок труда начинает сильнее расходиться с ожиданиями нового поколения. Молодёжь хочет гибкости, развития, осмысленной работы, качественной среды, возможности быстро расти. Но значительная часть работодателей продолжает предлагать модели прошлого.

Именно поэтому проблема молодёжной занятости уже не сводится к количеству рабочих мест. Речь идёт о качестве. Экономика, которая долго растёт за счёт торговли, потребления и сервисной активности без достаточного роста производительности, начинает сталкиваться с ограничением собственного потенциала. И на определённом этапе даёт быстрый рост оборотов, но слабый рост сложности. Это очень важный момент.

Страна может иметь торговые центры, сервисы, маркетплейсы и высокую потребительскую активность. Но одновременно — слабую производительность, дефицит инженерных кадров, нехватку технологических компетенций и слабый рост сложного производства.

Призыва "иди на завод" недостаточно: что делать?

Казахстану предстоит сделать очень важный выбор. Либо страна продолжит двигаться по модели экономики быстрого оборота и краткосрочного заработка. Либо начнёт создавать сложную добавленную стоимость, где молодёжи будет выгодно идти не только в доставку и торговлю, но и в промышленность, инженерные специальности, технологии, ИИ, цифровое производство и высокопроизводительные отрасли.

Но теперь недостаточно простого призыва "иди на завод". Необходимо изменить саму привлекательность производительного труда. Потому что сегодня молодёжь выбирает не просто зарплату. Она выбирает качество жизни, среду, скорость роста, гибкость, психологический комфорт и ощущение смысла.

И именно здесь начинается главный вызов для государства и бизнеса. Государство должно перестать смотреть на молодёжную занятость исключительно через количество рабочих мест. Главным становится качество этой занятости.

Необходимы:

модернизация образования,

синхронизация вузов с рынком труда,

развитие технических специальностей,

стимулирование промышленного сектора,

развитие цифровой индустрии,

поддержка технологического предпринимательства.

Но и бизнесу придётся меняться. Потому что новое поколение уже невозможно удержать только зарплатой.

Если промышленность и высокопроизводительные отрасли не смогут предложить необходимое новому поколению, они продолжат проигрывать борьбу за кадры даже при более высоких доходах.

А молодёжи придётся осознать одну важную вещь. Быстрый доход не всегда означает долгосрочную устойчивость. Экономика платформ и сервисов может давать деньги сегодня. Но именно навыки, производительность и сложные компетенции создают финансовую устойчивость через 10–15 лет.

Поэтому главный вызов Казахстана сегодня заключается не в том, чтобы заставить молодёжь работать. Главный вызов — сделать так, чтобы экономика будущего оказалась для молодёжи интереснее экономики быстрого заработка.

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора