Стремление быть как можно красивее и моложе давно превратилось в своеобразную "гонку", и иногда приводит к трагедиям. На днях в Алматы во время пластической операции погибла блогер Сауле Базархан. Этот случай актуализировал вопрос: почему женщины готовы так рисковать ради соответствия стандартам красоты?

На непростую тему корреспондент Tengrinews.kz поговорил с культурологом, специалистом по гендерной политике, пластическим хирургом и шеф-редактором журнала для женщин. Их рассуждения — о патриархате, о брачном договоре, "ножках-лотосах" и о том, почему казахстанки обязаны быть красивыми — читайте далее.

Ещё десять-пятнадцать лет назад пластическая хирургия, да и косметология были уделом звёзд и богатых слоёв общества. Сегодня филлеры, нити, липосакции и подтяжки стали реальностью обычных женщин. Как следствие, спрос породил многочисленные, не всегда профессиональные и добросовестные предложения на любой бюджет. А вместе с доступностью выросло и количество трагедий.

Криминальная хроника пластической хирургии

Гибель блогера Сауле Базархан (май 2026 года)

Одна из таких трагедий произошла совсем недавно. Известный блогер с миллионной аудиторией Сауле Базархан (Ермаханова) скончалась 15 мая 2026 года в частной клинике Алматы во время плановой операции по липосакции под местной анестезией.

Родственники погибшей публично обвинили клинику в том, что скорую помощь вызвали слишком поздно (спустя три часа после ухудшения состояния). Сейчас идёт расследование.

Сауле Базархан скончалась в клинике пластической хирургии — семья раскрыла детали трагедии

Этой истории предшествовало множество других разной степени тяжести. За последние годы в Казахстане накопилась целая хроника историй, где стремление к красоте заканчивалось уголовными делами, тяжёлыми осложнениями, обезображенными лицами и даже смертями.

В этой сфере встречаются: нелицензированные кабинеты, сомнительные специалисты, операции "на потоке", экономия на безопасности.

Дело Дмитрия Писарева (2018–2021)

Один из самых резонансных судебных процессов в истории казахстанской пластической хирургии: алматинского врача Дмитрия Писарева дважды судили за гибель пациенток после липосакции.

В 2018 году после его операции скончалась 33-летняя гражданка Украины Дана Агамурадова, специально прилетевшая в Алматы. Хирург избежал наказания из-за истечения срока давности дела.

Несмотря на скандал, врач продолжил оперировать и выкладывать результаты в соцсети. В результате очередной операции ухудшилось состояние и наступила смерть другой пациентки — Лауры Избасаровой. В июле 2021 года суд признал его виновным.

Алматинского пластического хирурга осудили после смерти пациентки

Кома и смерть после ринопластики в Астане (октябрь 2025 года)

Осенью 2025 года столицу потрясли сразу два случая, связанные с операциями на носовой перегородке (риносептопластика) в частных клиниках:

Сначала после такой пластики 22-летняя девушка из Костаная впала в глубокую шестимесячную кому. Клиника пыталась скрыть детали дозировки наркоза и предлагала семье деньги в обмен на отказ от заявления в полицию.

Буквально через несколько дней в другой клинике Астаны после аналогичной операции скончалась 59-летняя женщина. При этом СМИ сообщали, что к случаям мог быть причастен один и тот же врач.

Девушка впала в кому после риносептопластики в Астане: полиция завела дело

Тот же врач, новая трагедия: женщина умерла после операции в Астане

"Лисьи глазки как у Беллы Хадид" (июль 2022 года)

Сёстры из Тараза заплатили огромные по тем временам деньги (700 тысяч тенге) за подбровную блефаропластику в Алматы, чтобы получить модный эффект "лисьих глаз". Операция прошла крайне неудачно: у женщин начался некроз, пошли жуткие отёки, которые не проходили годами. Случай вызвал массовые проверки клиник Нацлигой потребителей, куда регулярно приходят жалобы на "чёрных косметологов".

Клиентки обвинили алматинского пластического хирурга в неудачных операциях

"Дырки останутся на всю жизнь": изуродованная астанчанка (январь 2024 года)

Жительница Астаны решила скорректировать форму ягодиц с помощью популярных в соцсетях филлеров гиалуроновой кислоты, доверившись "косметологу" из Инстаграма. Во время процедуры на дому (!) мастер колола филлеры канюлей, одновременно… листая ленту в телефоне в наушниках, и занесла в ткани опасную инфекцию.

В итоге под кожей начался гнойный процесс. Пациентку экстренно госпитализировали в государственную больницу, где врачи прямым текстом сказали: "Ещё бы день, и был бы сепсис со смертельным исходом". При чистке ран хирурги нашли под кожей гной, просроченный филлер и даже чужие волосы. Девушка выжила, но осталась с глубокими шрамами-дырами на теле.

"Дырки останутся на всю жизнь": астанчанка получила увечья после посещения косметологов

Почему казахстанские женщины так рискуют? Почему в стремлении подогнать себя под инстаграмные стандарты красоты они готовы ложиться буквально на обеденный стол в домашних условиях у сомнительных специалистов?

Культуролог, к которому мы обратились с просьбой прокомментировать это явление, видит две основные причины.

Почему стандарты красоты так важны для казахстанок: главные причины

1. Исторический контекст: "Женщины всегда стремились улучшать себя ценой здоровья"

Культуролог Самир Серкебаев считает, что явление это не новое.

"На протяжении всей истории человечества женщины использовали украшения и косметику и стремились улучшать свою внешность любой ценой — не жалея ни здоровья, ни финансов. И можно сказать, что XXI век — ещё относительно щадящий в плане безопасности женской косметики и средств по уходу".

Добавить автора цитаты

Добавить изображение

Самир Серкебаев

культуролог

Он предлагает вспомнить историю: свинцовые белила, которые использовались ещё в Древнем Китае и Древнем Египте и максимальное распространение получили в эпоху Средневековья. Ртуть, мышьяк, сок беладонны — многие токсичные вещества, известные человечеству, содержались раньше в составе женской косметики, напоминает эксперт.

И добавляет, что "сама мода порой диктовала женщинам неоднозначные образцы красоты":

"Вспомним, например, знаменитые крохотные "ножки-лотосы" китайских женщин, которым с детства деформировали ступню для того, чтобы она выходила миниатюрной. Или те же эффекты свинцовых белил, признаки отравления свинцом: считалось, что бледная кожа, вялое поведение, неустойчивая походка и отсутствие аппетита украшают женщину. То есть иногда даже симптомы ухудшения здоровья считались образцом красоты".

Мы с культурологом приходим к выводу, что по сравнению с прошлым травматизм современных косметических омолаживающих процедур многократно снизился. 

Но в любом случае ни раньше, ни сегодня угрозы здоровью многих женщин не останавливают. Так почему женщины всегда были готовы рисковать ради соответствия стандартам красоты своего времени?

2. Экономика и патриархат: "Женщина — продукт брачного договора"

Культуролог Самир Серкебаев предлагает достаточно циничный по современным меркам ответ: потому что в классическом патриархальном обществе красота — это валюта, а женщина — продукт.

"Соответствие стандартам красоты — это пассивный дивиденд, который конвертируется в социальные блага. Начиная от мужского внимания и подарков и заканчивая более удачным замужеством", — говорит Серкебаев.

Он поясняет: мальчику с детства внушают, что он должен быть добытчиком и защитником. Девочке — что она должна быть красивой и послушной. Это две стороны одного общественного договора. Мужчина отвечает за экономику. Женщина — за соответствие стандартам. И в этой системе она встраивается в социальные отношения как продукт брачного договора.

Да, это звучит жёстко. Но это не моральная, а аналитическая оценка, уточняет культуролог.

Отсюда же берёт начало и культ молодости, который также толкает женщин к пластическим хирургам — это надежда вернуть актив. В традиционных обществах молодость была маркером физиологического ресурса — способности рожать детей.

"Даже сегодня, когда эта логика давно утратила практический смысл, её следы в нашем обществе сохраняются на культурном и подсознательном уровне — в виде эйджизма и общественного давления: "стыдно стареть", — говорит Серкебаев.

"Модернизированный патриархат": красота как социальный ресурс женщины

Культуролог описывает традиционную модель классического патриархата. Но времена изменились, и где в этой модели сегодняшний Казахстан?

Этот момент хорошо объясняет специалист по гендерной политике Азиза Шужеева.

Она считает, что сейчас мы живём не в чистом патриархате, а в его модернизированной версии. Что это значит? Формально женщины получили права. Могут учиться, работать, владеть бизнесом. Но глубинная структура осталась прежней.

"Женщина по-прежнему воспринимается не как субъект, а как объект. И нередко бывает так, что до сих пор свои основные экономические ресурсы — для жизни, для воспитания детей, для развития — она может получать главным образом от мужчины".

Добавить автора цитаты

Добавить изображение

Азиза Шужеева

специалист по гендерной политике

Отсюда, по словам Шужеевой, и возникает главная уязвимость: ресурсом женщины становится красота и молодость, а не профессионализм, талант и интеллект.

И это не просто "в голове у женщин", этот тезис подтверждает реальная экономика.

"Если женщина после пятидесяти не обладает ярко выраженными профессиональными навыками и особенными компетенциями, ей очень сложно устроиться на работу. Потому что будут предпочитать молодых и красивых", — говорит эксперт.

И добавляет, что на этом страхе зарабатывает целая индустрия, и не одна: индустрия красоты, косметология, пластическая хирургия развиваются именно на этой борьбе за красоту и молодость.Азиза Шужеева приводит одну убийственную деталь:

"Многие женщины лишний раз потратят деньги на косметолога и сделают маникюр. Но не пойдут, например, на скрининг".

Болезни не щадят и красивых, но женщина, воспитанная в модернизированном патриархате, скорее вложит последние деньги в лицо. Потому что лицо — это социальный капитал. А здоровье — это "когда-нибудь потом".

Соцсети и пластика: как Instagram и TikTok задают стандарты красоты

Особую роль в этой гонке Шужеева отводит социальным сетям. Они не просто отражают стандарты — они их тиражируют и ужесточают.

"Социальные сети — это витрины для трансляции ценностей внешней, визуальной красоты. Они очень сильно простимулировали формирование этой витрины успешного успеха женской жизни. Успешная женщина — это красотка, у неё дети, она всё успевает и выглядит как топ-модель".

Блогеры и лидеры мнений, говорит она, продвигают эти стандарты. А обычные женщины ориентируются на тренды из соцсетей. Запрос на идеальное лицо и тело становится массовым. И индустрия красоты отвечает — новыми процедурами, новыми уколами, новыми рисками.

"Социальные сети изменили восприятие красоты": взгляд пластического хирурга

Айна Досан, пластический хирург высшей категории, PhD, также отмечает, что именно социальные сети сильно изменили восприятие красоты. Пациенты, по её словам, иногда приходят с фотографиями, обработанными фильтрами, и хотят выглядеть так же.

"10 лет назад был тренд "удалить комочки Биша". Года два назад пошёл запрос на лисьи глазки — "хочу глаза как у Беллы Хадид".

Добавить автора цитаты

Добавить изображение

Айна Досан

пластический хирург высшей категории, PhD

По словам врача, стремление к одинаковым чертам лица и инстаграмному внешнему виду — самый вредный тренд последних лет.

"Такие пациенты встречаются довольно часто, — делится она своими профессиональными наблюдениями. — Особенно в последние годы, когда эстетическая медицина стала очень доступной. Мы видим последствия чрезмерного количества филлеров, нитей, повторных операций. Иногда человек уже теряет ощущение естественной внешности и объективного восприятия себя".

Айна Досан добавляет, что регулярно отказывает в операциях тем, чьи проблемы носят явно психологический характер.

Примечательно, что в погоне за красотой теперь не только взрослые женщины. Недавно в нашей медицинской рубрике Tengri Health мы рассказывали о том, как в соцсетях, особенно в TikTok, набирают популярность видео, где 12-летние девочки обсуждают ретинол, а 14-летние собирают многоступенчатый уход за кожей дороже, чем у их мам. У этого явления уже появилось название — косметорексия.

Читайте Tengri Health: Что такое косметорексия и чем она опасна для детей

Есть ли выход из "гонки красоты"?

Мы разобрались, как работает "модернизированный патриархат", где красота всё ещё остаётся серьёзным дивидендом, а риски — платой за преимущества. Но есть ли у нас перспектива выхода из этого?

Культуролог Самир Серкебаев предлагает присмотреться к западным странам, которые построены по другой экономической модели:

"В обществе либерально-демократическом женщины и мужчины обладают более равными обязанностями и похожими задачами. Ни один из полов не является единственным источником экономического развития семьи или бытового обслуживания. В социальной истории уравнивание роли женщины называется эмансипацией".

В такой модели, поясняет Серкебаев, женщина получает больше степеней свободы. В том числе — освобождение от жёстких стандартов внешности. Ей больше не нужно быть "продуктом брачного договора". Она может быть просто человеком.

И этот контраст, говорит он, виден даже на улицах Алматы.

"Заграничные туристки, европейские женщины довольно часто выглядят совсем не как наши казахстанские женщины. Они могут выходить на улицу без макияжа, в одежде, не соответствующей моде и социальным ожиданиям. Местные могут воспринимать это как "домашний" вид. Но это как раз отголосок иной экономической модели. Поскольку женщина там не является продуктом исключительно брачных отношений, она освобождается от соответствия некоторым стандартам".

Почему казахстанке нельзя прийти на работу без макияжа?

Примерно о том же говорит Айгерим Кайназарова, шеф-редактор журнала о красоте, шоппинге и досуге, к которой мы обратились за комментарием.

"Завышенные стандарты красоты — это не только казахстанская история, но у нас они действительно ощущаются более жёсткими и более требовательными к женщине. Потому что долгое время, прямо с детства, нам внушали: девочки должны быть красивыми и ухоженными. Красота — это гарантия успешной и счастливой жизни".

Добавить автора цитаты

Добавить изображение

Айгерим Кайназарова

шеф-редактор ELLE Kazakhstan

И её удивило, что в Швейцарии, например, где она училась, среди обеспеченных одногруппниц были девушки, которые никогда в жизни не делали маникюр в салоне. В 2014 году в этой стране, рассказывает Айгерим, ей самой было сложно найти даже мастера по наращиванию ресниц.

"Европейским женщинам это просто не нужно. Там меньше давления выглядеть "идеально" каждый день. Женщина может быть разной — уставшей, без макияжа, в удобной одежде — и это не воспринимается как что-то неправильное. У нас же, если ты придёшь в офис без макияжа и с невымытой головой, у тебя обязательно спросят: "Ты не заболела?" — сравнивает она.

Внешность как социальный капитал

Почему так? Айгерим объясняет это просто:

"В Казахстане внешний вид до сих пор воспринимается как социальный капитал. Ты должна быть ухоженной, собранной, красивой — и это ожидание часто довольно жёсткое. Причём оно исходит не только от мужчин, но и от других женщин, от общества в целом".

Но собеседница видит в этом явлении другую, положительную сторону:

"С другой стороны, у нас очень сильная культура ухода за собой. Казахстанские женщины действительно вкладываются в свою внешность — и это тоже часть идентичности, в этом есть сила. Нам не всё равно, как мы выглядим".

Но при этом она формулирует главный вопрос, который мы не задали ни культурологу, ни гендерному эксперту:

"Мы делаем это из внутреннего желания или из чувства долга перед окружающими?"

Переходная точка отношения к красоте

В заключение нашего разговора Айгерим Кайназарова произносит слова, которые дают надежду на изменения:

"Мне кажется, сейчас мы находимся в переходной точке".

Что это значит? С одной стороны — всё ещё есть давление стандартов. С другой — появляется запрос на индивидуальность, на право выглядеть по-своему и не соответствовать чужим ожиданиям.

"Возможно, главный сдвиг в том, что красота постепенно перестаёт быть обязанностью и становится выбором. Всё чаще я замечаю, что многие девушки отказываются от салонных процедур в пользу своего времени и денег, занимаются спортом в удовольствие, одеваются так, как им комфортно, и начинают выстраивать отношения со своей внешностью не через давление, а через принятие и уважение к себе".

Итак, наши эксперты допускают, что мы можем выбрать другой путь. Культуролог Самир Серкебаев называет его "либерально-демократическим, где женщина — не продукт". Шеф-редактор журнала о красоте говорит о переходной точке, где есть запрос женщин на право быть индивидуальной и не выглядеть идеально каждый день.

Значит ли это, что казахстанские женщины перестанут рисковать жизнью ради красоты? Скорее всего, это случится не завтра и даже не через год.

Но если красота и молодость перестанут быть обязанностью, если их перестанут конвертировать в социальные блага и рабочие места, возможно, тогда женщина вложит деньги в укрепление профессиональных навыков и своего здоровья вместо того, чтобы рисковать им в косметологическом кресле.

Кто и как спасает казахстанцев на трассах. Репортаж из Центра медицины катастроф

Что такое косметорексия и чем она опасна для детей

На пенсию рано, а на работу не берут. О "списанных" с рынка труда казахстанцах 40+