Начнем с того, что понятнее всего рядовому человеку. Сегодня у нас в телефоне висит десяток приложений: одно для медицины, другое для соцвыплат, третье для воды, четвертое для нотариальных услуг, и всякий раз, когда что-то нужно от государства, приходится вспоминать, какое именно приложение использовать. Идея реформы проста и симпатична — свести все в одну точку. Платформа myGov для граждан, myGov Business — для предпринимателей, и никаких больше блужданий по цифровым ведомственным лабиринтам. e-Sosial, e-TƏBİB и e-Su уже полностью интегрированы в единую платформу. e-Polis, Mobil Notariat, Azərişıq, Reseptim и еще несколько сервисов — пока лишь частично; до конца года обещают завершить и этот процесс. За три месяца число пользователей платформы myGov выросло с 2,7 до 3,5 миллиона человек — почти на треть. Цифра впечатляющая. И, что важнее, вполне реальная.

Дальше — еще интереснее. Государство намерено не просто собрать все услуги под одной цифровой крышей, а постепенно превратить многие из них из заявительных в проактивные. Иными словами, человеку больше не придётся каждый раз самому инициировать получение той или иной услуги — государство сделает это автоматически, когда наступят предусмотренные законом основания. Трудовая пенсия по возрасту уже назначается автоматически, без заявления: система сама видит, что человек достиг необходимого возраста, и начисляет её. Следом такой же механизм обещают внедрить для пособия при рождении ребёнка: ребёнок родился, факт зарегистрирован — выплата назначена. Без заявлений и справок. Заканчивается срок действия паспорта или водительских прав — система заранее напомнит об этом. Даже вызов на медицинское освидетельствование по мобилизации переводится в цифровой формат. Почти половину всех государственных услуг планируется сделать проактивными — такими, где инициатива исходит от государства, а не от гражданина. Одновременно внедряется принцип «только один раз»: документ, уже предоставленный государству, больше не потребуется приносить снова — ведомства будут обмениваться нужными данными между собой. Если эта модель заработает так, как задумано, она действительно избавит людей от значительной части бюрократической рутины, очередей и бесконечного хождения по кабинетам.

Но у модели, при которой государство способно предоставить услугу ещё до того, как человек за ней обратился, есть и другая сторона. Чтобы она работала, государство должно знать о человеке практически всё. Проактивный сервис возможен лишь тогда, когда данные из разных государственных систем объединены и постоянно сопоставляются между собой. Именно для этого создаётся национальный пул данных — единая цифровая среда, в которой будут аккумулироваться сведения, ранее хранившиеся в разрозненных ведомственных базах. К этой системе планируется подключить и инструменты искусственного интеллекта, которые, как отмечается, помогут заранее определять потребности граждан и бизнеса. По сути, речь идёт о качественно новом уровне интеграции государственных данных. То, что раньше было распределено между различными информационными системами, постепенно объединяется в единую архитектуру. Это неизбежно делает государственные услуги быстрее, удобнее и точнее. Но одновременно повышает требования к защите информации.

Во всяком случае, четвертое направление программы — кибербезопасность — выглядит как прямой ответ на эти риски. При Министерстве цифрового развития создано Национальное агентство кибербезопасности. В его структуре — Центр операций по безопасности, Центр реагирования на инциденты и Центр цифровых исследований. Для банков, страховых компаний, энергетики и транспорта вводятся обязательные требования по киберзащите, а сообщать об инцидентах теперь предстоит не по доброй воле, а в силу закона. Всё это выглядит своевременно. Но здесь стоит помнить простую истину, хорошо известную специалистам по информационной безопасности: чем ценнее данные, тем сильнее соблазн до них добраться. До сих пор значительная часть информации жила порознь, в разрозненных государственных системах. Теперь она стягивается в единую архитектуру. Это делает государство эффективнее, но одновременно предъявляет принципиально новые требования к надёжности защиты. Именно прочность этой защиты станет главным фактором цифровой безопасности страны.

Теперь — об искусственном интеллекте, вокруг которого, по сути, выстроена вся логика заседания. «ИИ — уже не вопрос будущего, а ключевой фактор развития сегодняшнего дня», — сказала Мехрибан Алиева, и с этим спорить бессмысленно. О ходе работ по цифровизации, искусственному интеллекту и той самой вычислительной инфраструктуре на заседании докладывал министр цифрового развития и транспорта Рашад Набиев — именно его ведомство отвечает за практическую сторону реформы. Планы конкретны. 4 ИИ-решения на платформе myGov в течение года, 9 — в других ведомствах, виртуальный помощник гражданина в режиме 24/7, который уже запущен в первой версии. Здравоохранение, таможня, образование — везде обещаны собственные умные надстройки. Логика здравая. Обкатал решение в одном ведомстве, перенёс в другое, не платя дважды. Под это подводится и правовая рамка — регулятивная песочница, где новые ИИ-решения можно обкатать в безопасном режиме, прежде чем выпускать в масштаб страны; параллельно, сказано в плане, уже начаты исследования по автономному транспорту. То есть замах здесь шире виртуального помощника для граждан — речь о встраивании ИИ в саму ткань государственного управления.

Но здесь стоит быть точнее в оценках. Национальную вычислительную мощность планируется построить на 64 графических процессорах — поставщик уже выбран, установка ожидается до конца года. Цифра звучит солидно. Но её полезно соотнести с тем, на каких мощностях искусственный интеллект развивается в мире. Обучение одной современной большой языковой модели идёт на десятках тысяч подобных процессоров, а кластеры, которые разворачивают крупнейшие технологические компании, исчисляются сотнями тысяч. На этом фоне 64 GPU трудно назвать национальной вычислительной мощью в полном смысле слова — это скорее разумный стартовый узел: его достаточно для работы готовых моделей, для того же виртуального помощника и для прикладных задач отдельных ведомств. Разрабатывать на такой основе собственный тяжёлый ИИ пока невозможно.

И это, к слову, не упрёк. 64 процессора как первый шаг — решение трезвое. Страна с населением в чуть более 10 миллионов не должна и не может гнаться за инфраструктурой, на которой Кремниевая долина обучает современные модели для миллиардов человек. Разумнее брать готовое и приземлять его на свои задачи. И воспринимать 64 GPU стоит именно так — как разумную точку старта, а не как конечный масштаб. Суверенная вычислительная мощь — это горизонт, к которому проект только начинает двигаться, и первый практический шаг здесь ценен сам по себе.

О масштабном пакете законодательных поправок и фискальных стимулов, которые предлагается внедрить, на заседании рассказал помощник президента Шахмар Мовсумов — и, пожалуй, самое впечатляющее в этом пакете именно деньги. Точнее, готовность государства поступиться частью будущих доходов ради развития технологий. Компаниям в сфере цифровой экономики, искусственного интеллекта и кибербезопасности обещают двадцатилетние налоговые каникулы. Высококвалифицированным ИТ-специалистам — нулевой подоходный налог: работай, зарабатывай, а государство на время отказывается от своей доли. Дальше начинаются вещи, о которых широкий читатель едва ли слышал, хотя на них во многом держится мировая индустрия стартапов. Будет закреплен статус ESOP — системы, при которой сотрудник получает не одну лишь зарплату, но и возможность стать совладельцем: растёт бизнес — растёт и его доля. Расходы на исследования разрешат списывать с налогов в двойном с лишним размере, а специалистам, готовым жить в Баку и работать на глобальный рынок, дадут визу «цифрового кочевника». Здесь Азербайджан выходит на поле, где соседи оказались раньше. Грузия давно превратилась в одну из самых доступных в регионе гаваней для фрилансеров и релокантов, а Казахстан ещё в 2024 году запустил собственные визовые режимы для удалённых специалистов и IT-кадров. Конкуренция за таланты идёт всерьёз. Ради всего этого государство готово пересмотреть сразу 34 закона, 9 указов президента и 3 постановления Кабинета министров — по сути, перекроить всю правовую среду технологического бизнеса. По масштабу это одна из самых амбициозных цифровых реформ на постсоветском пространстве, и здесь разработчикам программы стоит отдать должное без оговорок: пакет выглядит современным и, что важнее всего, подготовленным людьми, которые понимают, как венчурная индустрия устроена на самом деле, а не как она выглядит в красивых презентациях.

Вопрос в другом. Нулевой подоходный налог для айтишников планируют ввести потому, что этих айтишников отчаянно не хватает — и не хватает во всем мире. Дефицит ИТ-кадров исчисляется сотнями тысяч человек в одной только России; лучших специалистов перекупают, они уезжают туда, где платят больше и где интереснее задачи. Азербайджан обнуляет им налог именно затем, чтобы удержать своих и привлечь чужих. Но налоговая ставка — лишь один аргумент в борьбе за человека, и не всегда главный. Инженер с редкими компетенциями думает не только о зарплате. Куда важнее для него масштаб задач, среда, наличие сильных коллег рядом, доступ к мощностям, на которых можно делать серьёзные проекты, перспектива роста. Обнулённый налог при отсутствии больших задач и серьёзной инфраструктуры удержит крепкого середняка, но не остановит того редкого специалиста: он учтёт нулевую ставку, но обязательно будет думать и о перспективах.

Отсюда прямая связь со всем сказанным выше. Кадры, вычислительная мощность и амбиция — не три отдельные строки плана, а звенья одной цепи. Без серьёзного железа не будет больших задач; без больших задач сильного специалиста не удержать нулевым налогом; а без таких специалистов некому строить и обслуживать ту самую инфраструктуру и те решения на базе искусственного интеллекта, ради которых всё и затевается. Разомкнуть этот круг одной налоговой льготой невозможно — её приходится подпирать сразу со всех сторон: инфраструктурой, образованием, реальным рынком задач. Кое-что из этого уже сделано: за последние десять лет приём на ИТ-специальности в вузах вырос впятеро. Цифра красноречивая, но за ней стоит и менее удобный вопрос — успевает ли качество подготовки за таким стремительным ростом числа студентов, ведь увеличить набор впятеро всегда проще, чем во столько же раз нарастить количество сильных преподавателей и современных программ. А между школьником, только освоившим программирование, и инженером, способным строить национальную инфраструктуру искусственного интеллекта, лежат добрых десять лет и немалый отсев. Фундамент реформа закладывает верно, и всё дело в горизонте. Результат такого рода вызревает медленно, а потому главным здесь становится не сам замысел, а терпение и последовательность, с которыми его будут доводить до конца.

Перед нами продуманная и по-настоящему смелая программа. Она сводит воедино огромный массив сведений о гражданине, и это одновременно её сила и то место, которое потребует самой надёжной защиты. Она делает первый шаг к собственным вычислительным мощностям. Она обнуляет налоги, чтобы удержать людей, понимая, что одни лишь налоги их не удержат, — и потому подкрепляет льготу всей остальной экосистемой. Государство выстраивает будущее, в котором о человеке известно как никогда много, и от того, насколько ответственно оно распорядится этим знанием, зависит, станет ли такая осведомлённость для человека удобством или бременем. И когда через несколько лет программа дойдет до первой отчётной черты, судить о ней будут по существу — не по витрине показателей, а по тому, что стоит за ней: насколько надёжно защищено единое цифровое хранилище, какие реальные задачи удаётся решать на закупленных мощностях и сколько сильных инженеров удалось удержать в стране. Но главное, что у этой программы есть то, без чего реформы подобного масштаба редко бывают успешными, — политическая воля и прямая институциональная поддержка на самом высоком уровне. А значит, есть все основания рассчитывать на её последовательную и полноценную реализацию.