«Цена за вход» в Россию выросла в разы

Все началось в сентябре прошлого года, когда на границе России и Казахстана стали образовываться многокилометровые очереди из фур. Российская сторона усилила контроль за импортом товаров, причем не только поступающих в страну из третьих стран через Центральную Азию, но и для произведенных внутри ЕАЭС, в Казахстане и Кыргызстане. В соцсетях заговорили об ужесточении требований к импорту внутри таможенного союза.

На самом деле на законодательном уровне ничего не изменилось, просто серые «карго» схемы, которыми кыргызстанские швейники, отправлявшие свой товар в Россию, пользовались много лет, оказались под запретом. Россия сообщила, что все товары в страну, независимо от происхождения, теперь будут ввозиться только «по-белому».

Раньше грузы от разных производителей собирались вместе и оформлялись как один крупный круз. Зачастую в одном грузовике могли оказаться очень разные товары — одежда, посуда, электроника и т.д. При пересечении границы такой сборный груз декларируется не как коммерческая партия, а как «личные посылки» либо «некоммерческий груз», что позволяет провезти его без документов. Оплачивались услуг карго по фиксированному тарифу (например, за килограмм веса или объем), часто — наличными или на карту физлиц. В эту плату могли быть «включены» таможенные расходы, но на деле необходимые налоги и пошлины на границе не платились.

Эта схема была особенно выгодна мелким поставщикам швейной продукции из Кыргызстана, поскольку с помощью «карго» они могли недорого отправлять в Россию небольшие партии продукции, быстро получая за них «живые» деньги. Теперь же мелкие поставщики от рынка РФ фактически отрезаны.

Теперь ввозить товары в Россию из Кыргызстана можно только «по-белому». Это означает, что у каждой, даже самой мелкой партии, должен быть полный пакет документов. И это не только счета-фактуры, подтверждающие цену и происхождение товара, теперь поставщики должны:

Сразу после ввоза партии в Россию уплатить 20% ввозного НДС, причем сделать это может только юрлицо-заказчик груза в России. Отправлять небольшие партии товара физлицам, например, для последующей продажи мелким оптом за наличные на рынках или через маркетплейсы, как это было раньше, теперь не получится. Оплатить НДС производитель из Кыргызстана, юрлицо или ИП тоже самостоятельно не может.

Предоставить сертификаты качества швейной продукции. Причем, если раньше их оформляли в лабораториях и у фирм-посредников в Кыргызстане и Казахстане, теперь таможня в РФ требует чтобы сертификаты были оформлены только в аккредитованных Россией лабораториях.

Наклеить на свой товар «Честный знак» — метку российской системы цифровой маркировки и отслеживания товаров, действующей внутри России еще с 2016 года. Эта система должна защищать потребителей в России от контрафакта и подделок, позволяя отследить путь каждой единицы продукции от производства/импорта к конечному покупателю. Если раньше «Честный знак» наклеивал на товар импортер в России, то теперь таможня требует, чтобы при поступлении груза на границу все товары уже были промаркированы. А значит, производители в Кыргызстане должны не только каким-то образом раздобыть марки (получить их от заказчика товара в России или посредника), но и наклеить их, что, как и любая другая работа, требует от производителя дополнительных расходов.

Вдобавок ко всему Россия вводит специальный реестр, где российские заказчики товаров из других стран Таможенного союза будут отмечать, какую партию и в какие сроки они ждут. И только попавшие в этот реестр грузы смогут пройти таможню. А все расчеты между контрагентами в России и Кыргызстане теперь должны быть исключительно «белыми», через банковские счета. Отправить деньги за малую партию, как раньше, наличными или переводом на карту теперь почти невозможно.

Таким образом, мелкие производители оказались буквально отрезаны от работы с российским рынком без серьезных дополнительных вложений. На которые кыргызстанских швейников попросту нет свободных средств, ведь многие из них еще во время осеннего кризиса на таможне потеряли товар и деньги.

«Многие грузы не просто застряли, они исчезли, не доехали до заказчиков, — объясняет Светлана, менеджер швейного цеха в Бишкеке. — Люди потеряли и товар, и деньги. У других партии нашлись, но продать их уже не получилось. У нас же сезонный бизнес, отшивать партии нужно заранее. Пару недель задержки на границе — и все, твои зимние куртки уже никому не нужны. Пора отшивать «весну», а денег из-за непроданной «зимы» просто нет. Люди оказались в долгах: два, три, четыре миллиона сомов. И взять их неоткуда».

Продукция кыргызстанских швейных производств в основном продается в России на рынках или маркетплейсах. Но сейчас, из-за резкого роста налогов и комиссий торговых площадок внутри России, многие селлеры (продавцы, реализующие свои товары через маркетплейс) остановили свой бизнес и новые партии из Кыргызстана не заказывают.

«Резко выросли расходы, — объясняет Галина, владелица швейного производства и селлер из России. — Если раньше было достаточно умножить себестоимость изделия на три, чтобы покрыть затраты, то сейчас мы умножаем на шесть и все равно работаем в ноль. Комиссии и расходы на Wildberries доходят уже до 70-80% от цены проданного товара».

В эту цифру входит сама комиссия, которая выросла до 40% от цены, рекламные и другие накладные расходы.

«Рекламу Wildberries требует постоянно. Если не будешь платить за продвижение, твою карточку просто не будут показывать покупателю. И сами карточки требует огромных расходов. Все изделия надо отснять на моделях в разных размерах и цветах. Если у вашей модели платья изменился, скажем, цвет карманов, нужно заново делать фотосъемку для карточки, потому что товар должен в точности соответствовать картинке. Это большие деньги, а продажи все ниже», — объясняет селлер Wildberries Алия.

Причем комиссии маркетплейсов убивают бизнес и внутри России. В январе 2026 швейники из Иваново пожаловались на комиссии торговых площадок, которые для российских производителей и продавцов гораздо выше, чем для производителей из других стран. Для Китая, например, — от 5 до 15%.

Россияне беднеют, селлеры разоряются

Тем не менее, крупные торговые площадки могли бы стать спасением для тех производителей в Кыргызстане, у которых нет ресурсов, чтобы найти крупного партнера в России или самостоятельно открыть юрлицо для решения проблем с таможней.

«По крайней мере с Озоном эта схема пока работает: если товар доходит до их склада в Кыргызстане, дальше уже сам Озон отправляет его в Россию, беря на себя все формальности», — говорит Светлана, менеджер швейного цеха из Бишкека. Но продажи на Озоне «оставляют желать лучшего», говорит она. На Wildberries одежда и текстиль продаются лучше, но своего центра в стране у компании нет.

В 2023 году основательница WB Татьяна Бакальчук, которая постоянно находится в поиске новых площадок для логистических центров, побывала в Бишкеке, но к появлению сортировочного узла компании в стране это не привело. Зато в соседнем Узбекистане логистические центры, обеспечивающие быструю доставку товаров, в том числе в Россию, уже активно развиваются. Неудивительно, что и российские сейлеры, и кыргызстанские предприниматели-швейники переносят свой бизнес в Узбекистан.

Остается надеяться на российских селлеров. А они предпочитают «заморозить» бизнес в ожидании лучших времен.

«Цены растут, а продажи падают. Покупательская способность потребителя все меньше, свободных денег, чтобы заказать партию — пойдет/не пойдет — у предпринимателей в России тоже нет. Хорошие продажи на Вайлдберриз, чтобы вы понимали, — это 30% партии. Остальное идет на возврат, потому что хранение на складах маркетплейса, логистика — это очень дорого», — говорит Галина, владелица швейного бизнеса и селлер из России.

Кроме того, рост налогов внутри РФ привел к массовому закрытию мелких бизнесов.

«Селлеры тысячами закрывают свои ИП. Сейчас выжить на этом рынке может только тот, у кого есть собственный бренд и собственное производство»

, — добавляет Галина.

До усиления контроля на российских границах, кыргызстанские производители действительно пытались закрепиться на российском рынке, стать узнаваемыми.

«Делали собственные бренды, выходили сами на торговые площадки, торговали через кыргызстанские ОсОО и ИП, — говорит Светлана, менеджер швейного цеха из Бишкека. — И дела шли хорошо: продавали по 9-10 тысяч изделий в сезон. А теперь надо иметь юрлицо еще и в России, платить там администраторам, бухгалтерам — это просто неподъемные расходы. Остается работать на заказ».

Почему «Кыргызстан» дорого не продашь

Раньше селлеры российских маркетплейсов охотно обращались за пошивом в цеха Кыргызстана, выигрывая за счет низкой себестоимости производства. Сейчас же, когда расходы на логистику и «белое» таможенное оформление резко выросли, работать с Центральной Азией стало невыгодно: платье или футболку, сделанную в Кыргызстане, дорого не продашь.

«Раньше были лазейки, можно было пришить ярлык «Сделано в России» или «Сделано в Кыргызстане по заказу ИП такого-то» — при «карго» схемах доставки изделия просто никто не проверял. Теперь такой номер не пройдет», — говорит оптовик из Казахстана Айнур. Каждое изделие должно иметь четкую информацию о происхождении.

«Покупать товар «Сделано в Кыргызстане» в повышенном ценовом сегменте потребители в России не хотят. Они привыкли, если и платить, платить за более высокое качество», — объясняет Галина, владелица швейного бизнеса в России.

Недавно она сама столкнулась с низким качеством пошива товара.

«Я заказала в одном из цехов Кыргызстана пробную партию рубашек для школы, всего две тысячи штук. Наняла местный ОТК, чтобы они выборочно проверили товар на качество. Они сделали свою работу, но не сообщили нам, что все рубашки из проверенной партии были отправлены на переделку. В итоге, когда мы выставили рубашки на продажу на WB и у нас пошли возвраты, мы не только потеряли сотни тысяч рублей расходов на хранение и доставку товара туда-сюда, но и загубили карточку производителя. У нас много лет был рейтинг 5.0, были постоянные покупатели, а теперь он упал, а люди разочарованно пишут: «От вас мы такого не ожидали»

, — рассказывает Галина.

Кыргызстанский производитель, по ее словам, признавать брак отказался.

«Я советовала кыргызских швейников своим партнерам, возила бизнес-туры в Кыргызстан, а теперь хочу сказать всем: если вы хотите работать с Россией, качество должно быть безупречным»

, — добавляет она.

Менеджер швейного производства Светлана из Бишкека, наоборот, уверяет, что качество отшива в Кыргызстане намного выше, чем в том же Китае.

«У нас на две тысячи изделий может быть 40 с браком, а в Китае — 800. Но российские селлеры все равно будут заказывать в Китае, потому что это проще и дешевле. Для торговли с Китаем WB строят логистический центр на Дальнем Востоке»

, – объясняет она.

Но сотрудничество с Китаем доступно в России только очень крупным, оптовым заказчикам, ведь фабрики в Китае просто не шьют небольшие эксклюзивные партии, которые можно было заказать в Кыргызстане. Селлерам приходится группироваться, чтобы заказывать большие партии одежды в Китае для своих магазинов на маркетплейсах.

Кризис хуже ковида: заказов нет, труд обесценился

На повышение себестоимости товаров швейного производства влияет и рост налогов в самом Кыргызстане. Власти пытаются вывести бизнес из тени, требуя, чтобы все швейные производства работали «по-белому».

«Нужно узаконить бизнес: открыть ОсОО или ИП, зарегистрировать бренды, платить налоги и соцфонд за каждую швею, — перечисляет Светлана, менеджер швейного цеха в Бишкеке. — А еще есть отчеты — квартальные, годовые. С этим обычная швея не справится, нужно нанимать бухгалтера. Наличными или по qr-коду платить швеям, как раньше, нельзя, переводами на карту тоже. Нужно иметь расчетный счет. Сейчас 95% нашей цены забирают налоги».

Все эти расходы едва державшийся на плаву швейный бизнес просто не выдерживает.

В итоге цеха массово закрываются, а швей увольняют. Оставшись без работы, они готовы шить за любые деньги.

«Если раньше швеям платили по 200 сомов за изделие, например, платье, то сейчас — всего 120 сомов. Футболки стоят по 40-60 сомов за штуку»

, – сетует Светлана.

У швейных цехов еще с прошлого года скопились большие остатки товаров, которые не получается продать даже по себестоимости, чтобы вернуть деньги в оборот. Власти Кыргызстана вроде бы идут навстречу: выделяют бесплатные места для торговли, снижают налоги для швейных производств, разрешают не подтверждать

происхождение сырья. В январе 2026 года Садыр Жапаров взял ситуацию в легкой промышленности под личный контроль. В феврале Минэкономики собрал совещание, где было принято решение помочь швейникам с логистикой и даже построить в стране современную отраслевую лабораторию для сертификации продукции. Но пока все эти меры помогают слабо.

«Я работаю в отрасли более 15 лет, — вспоминает Светлана. — У нас были большие кризисы. Рынки горели в России, мы теряли товар, теряли деньги. В ковид был большой кризис. Но такого коллапса я еще не видела, цеха закрываются тысячами».

Это влияет на всю экономику.

«Раньше мы платили швеям еженедельно или два раза в месяц, — продолжает менеджер цеха. — После зарплаты швея сразу шла на рынок, в парикмахерскую, в магазин. Все заработанное она сразу отдавала, деньги шли назад в экономику. А теперь швеи без денег, в итоге их нет ни в торговле, ни в сфере услуг. Люди уже публично просят помощи, чтобы просто прокормиться. Все встало».