По данным Министерства природных ресурсов, экологии и технического надзора, в заповедниках разрешен только осмотр природы без строительства объектов. В природных парках допускают создание туристической инфраструктуры, правила работы которой вскоре обновят.

Почему заповедник «Дашман» хотят сделать парком?

Фото Влада Ушакова. Вид на заповедник «Дашман» В заповеднике «Дашман» в Джалал-Абадской области растут уникальные ореховые леса. Его создали в 2012 году для сохранения генетического фонда грецкого ореха как реликта и особо ценной древесной породы. Недавно проблемы этой территории подняли в Жогорку Кенеше — там строят бани и сауны.

Самое парадоксальное в этой ситуации то, что депутат Жогорку Кенеша Айбек Алтынбеков предлагает изменить статус территории с государственного заповедника на природный парк.

В парламенте он сообщил о систематических нарушениях природоохранного режима: в заповеднике вопреки закону возвели бани, дома отдыха и объекты общепита. По его данным, есть случаи перехода земель в частную собственность и несанкционированной хозяйственной деятельности: от разведения рыбы до вырубки деревьев на дрова.

С одной стороны статус природного парка позволит легализовать фактически существующую инфраструктуру и интегрировать местное население, чье благосостояние напрямую зависит от лесных ресурсов. С другой — критики инициативы указывают на риски: изменение статуса неизбежно повлечет приток посетителей и расширение хозяйственной деятельности, что может нарушить естественный баланс и поставить под угрозу сохранность лесов.

Фото Влада Ушакова. Природный заповедник «Дашман», местные жители грузят вырубленные деревья. Архив

Как сообщил в интервью 24.kg директор заповедника «Дашман» Каныбек Чойтоев, в 2017 году возникла юридическая коллизия: частные лица определенными путями получили Красную книгу (право собственности) на участок турбазы площадью более 2 гектаров. В том же году заповедник получил государственный акт на свои земли.

«Спор по этому участку остается нерешенным долгое время. Я вступил в должность в 2024 году, и до сих пор вопрос не решен. Сейчас мы ждем заседания областного суда, заседание которого назначили на 26 июля», — пояснил он.

Фото из личного архива. Каныбек Чойтоев

По словам директора, помимо упомянутой турбазы, на территории заповедника расположены 41 дом, которые используют как летние дачи, и четыре дома, где люди живут постоянно.

«Дело по четырем домам дошло до Верховного суда. По 41 объекту вопрос пока в подвешенном состоянии. Хотя по закону на территории заповедника любое строительство жилья строго запрещено. Мы передаем все материалы в соответствующие органы, однако принятие окончательных решений, к сожалению, зависит не от нас», — подчеркнул Каныбек Чойтоев.

По словам Каныбека Чойтоева, ситуация на территории остается сложной.

«Турбаза перешла в частные руки, сейчас там строят завод по выпуску воды, возводят бани и двухэтажные кирпичные дома отдыха. Все, что мы можем сделать — составлять акты и передавать их в соответствующие органы», — говорит он.

Директор заповедника поддерживает инициативу по изменению статуса объекта на природный парк. Он аргументирует это тем, что в нынешнем статусе ни государство, ни народ, ни сам лес не получают должной пользы.

«Если территория станет парком, мы сможем распределить участки между местными жителями, сохранив ядро заповедным и разрешив деятельность только в буферной зоне. В таком случае люди будут пользоваться ресурсами легально, платить налоги и будут заинтересованы в сохранении леса», — считает Каныбек Чойтоев.

На вопрос, не приведет ли это к окончательному разрушению экосистемы, директор ответил, что контроль за соблюдением порядка усилят: сотрудники намерены проводить еженедельные рейды для проверки законности любой деятельности на территории заповедника.

«Приближать инфраструктуру к заповедникам опасно»

Руководители других особо охраняемых территорий настаивают на сохранении строгого статуса заповедников. Директор государственного природного заповедника «Кулун-Ата» в Кара-Кульджинском районе Марат Бердали уулу подчеркивает, что их основная миссия заключается не в развитии туризма, а в научно-исследовательской деятельности и сохранении экосистем в их первозданном виде.

Фото из личного архива. Марат Бердали уулу

«Наше положение запрещает многое из того, что разрешено в парках. Мы ориентированы на науку, а не на туристов. Наш заповедник в труднодоступном месте, в 70–80 километрах от ближайших населенных пунктов, куда даже нет автомобильной дороги. В таких условиях можно развивать лишь ограниченный экологический туризм — созерцание дикой природы без вмешательства»

, — отмечает Марат Бердали уулу.

По его мнению, приближать инфраструктуру к таким объектам опасно. Основной риск директор видит в коммерциализации природы, когда в погоне за временной прибылью наносят непоправимый антропогенный ущерб. Фото с интернета. Природный заповедник «Кулун-Ата» «Сегодня все делают ради заработка, и заповедники остаются последними островками безопасности для природы. Мы видим, как парки постепенно превращают в обычные места отдыха. Капитализм диктует свои условия: люди стремятся к сиюминутной выгоде, проявляя «массовое хищничество» по отношению к среде. Но если мы сможем сохранить эти земли неприкосновенными на ближайшие 50–100 лет, это станет для страны гораздо большим богатством, чем любые сегодняшние доходы. Ограничения необходимы, иначе человек разрушит все, до чего сможет дотянуться», — считает руководитель заповедника.

Поток туристов в парки и заповедники вырос на четверть за год

В последнее время государственные природные парки Кыргызстана активно модернизируют: в «Ала-Арче» запустили канатную дорогу и обновили отели, а в Караколе и Чон-Кемине расширяют сервисную базу. Эти объекты становятся инструментами регулирования антропогенной нагрузки, хотя и вызывают закономерные дискуссии о сохранении природного баланса.

Фото с интернета. Канатная дорога в национальном парке «Ала-Арча» По данным Минприроды, предоставленным 24.kg, за 2025 год в общем особо охраняемые природные территории посетили 254 тысячи человек, что позволило заработать почти 38 миллионов сомов. По сравнению с 2024-м туристический поток вырос на 52 тысячи человек, а доходы увеличились на 19,3 миллиона сомов. Основная часть гостей — граждане Кыргызстана.

В ведомстве признают, что резкий рост турпотока кратно увеличивает нагрузку на экосистемы.

Для решения проблемы разрабатывают руководство по определению «емкости» территорий. Это позволит внедрить жесткие квоты на количество посетителей и предотвратить разрушение ландшафтов, уверены в ведомстве.

В министерстве подчеркивают, что сеть особо охраняемых природных территорий не сокращается, а расширяется за счет новых форматов. Создали пять микрозаповедников, а в Тонском районе организуют зоологический заказник для защиты джейранов. Законодательные изменения 2024 года закрепили статус экологических коридоров, геопарков и ледников, что дает государству новые инструменты для защиты природы в условиях туристического бума.

Экологический коридор — специально выделенная природная территория, которая связывает разрозненные заповедники, национальные парки и другие охраняемые зоны. Его главная задача — создать «зеленый мост», по которому дикие животные могут свободно и безопасно перемещаться, находить пищу и размножаться. Без таких коридоров популяции оказываются заблокированными на «островах» природы, что ведет к вырождению и исчезновению видов. Например, в Иссык-Кульской области создан один из крупнейших в регионе коридоров — «Ак илбирс». Он объединил высокогорные экосистемы Тянь-Шаня в единую сеть.

«Это не наша дача, а капсула времени»

Нурзат Абдырасулова, основатель и президент климатической сети Кыргызстана «Юнисон Групп», считает, что национальные парки и заповедники следует воспринимать не как резерв для освоения, а как стратегический национальный капитал. По ее мнению, в стране назрел кризис управления в экологической сфере.

«Национальные парки и заповедники — это капсула времени и колыбель девственной природы. Это не наша «дача» и не ресурс для бесконтрольного освоения, а живой банк ДНК дикой природы. Тревожно видеть, как сегодня границы таких территорий могут пересматриваться, а общественная дискуссия об их сохранении слаба», — отмечает эксперт.

Фото из личного архива. Нурзат Абдырасулова Нурзат Абдырасулова выделяет ряд системных проблем в государственной политике, указывая в первую очередь на конфликт интересов внутри Минприроды: совмещение функций освоения недр и защиты экологии приводит к ситуации, когда ведомство одной рукой выдает разрешения на использование ресурсов, а другой — декларирует их охрану.

Ситуацию усугубляет ослабление гражданского контроля, поскольку вытеснение профильных общественных организаций из экспертного поля лишает систему прозрачности и качественной оценки рисков. Нурзат Абдырасулова

Ситуацию усугубляет ослабление гражданского контроля, поскольку вытеснение профильных общественных организаций из экспертного поля лишает систему прозрачности и качественной оценки рисков.

Эксперт подчеркивает: растущее антропогенное давление и бесконтрольное развитие туристической инфраструктуры в ущельях превращают экономические возможности в прямую угрозу экосистемам, требуя немедленного внедрения строгого регламента и разделения полномочий для сохранения природного баланса.

«Мы унаследовали советскую систему охраны, но за годы независимости сделали крайне мало для ее качественного обновления. Если мы не научимся относиться к природе как к капиталу, мы потеряем то, что невозможно восстановить никакими деньгами. Национальные парки — это вопрос того, какой Кыргызстан мы оставим после себя: просто территорию или живую страну», — заключила Нурзат Абдырасулова.

Как отсутствие инфраструктуры защищает экосистемы

Мнение Нурзат Абдырасуловой разделяет эксперт экологической платформы «Экостан» и фотограф Влад Ушаков. Он отметил: пока профильные министерства, обязанные вести мониторинг, предпочитают «не замечать» нарушений, на местах происходит тихая деградация экосистем под оберткой экотуризма.

Фото из личного архива. Влад Ушаков По его мнению, любая стройка в горах несет критические риски, а заявления об экологичности новых объектов часто являются лишь «гринвошингом» (использование маркетинга для создания ложного впечатления об экологичности проекта, за которым скрывается реальный вред природе. — Прим. 24.kg ).

Особое недоумение у активиста вызывает масштабное дорожное строительство в заповедных зонах.

Он подчеркивает, что прокладка двухполосных асфальтированных дорог вглубь ущелий ведет к массовому наплыву людей, к которому природа не готова.

«Чем больше будет таких двухполосных дорог, тем нагрузка на природу возрастает. Где больше людей, там меньше места для той самой природы, ради которой иностранные граждане едут в Кыргызстан», — отмечает он.

Влад Ушаков убежден, что в условиях отсутствия систем утилизации мусора и очистных сооружений в горах, развитие такой инфраструктуры лишь ускоряет разрушение биоразнообразия.

С точки зрения человека, фиксирующего изменения ландшафтов годами: чем менее доступна местность для транспорта, тем больше у нее шансов остаться нетронутой.

Экоактивист указывает на парадоксальные решения ведомств, когда внимание уделяют мелким вопросам, но игнорируют глобальные угрозы. Например, пока на государственном уровне призывают к ответственности за вырубку пойменных лесов в одном регионе, в других — ради инфраструктурных проектов — уничтожают целые экосистемы.

Примером, по его словам, служит Суусамыр, где под предлогом борьбы с сорняками уничтожают кустарники, но закрывают глаза на превращение высокогорных пастбищ в карьеры по добыче ископаемых.

Влад Ушаков призывает профильные министерства честно ответить: насколько рентабельно превращение уникальной природы в «большую стройку» в долгосрочной перспективе?

Он подчеркивает, что экономическая выгода и инвестиции важны для нынешнего поколения, однако без взвешенной оценки и жесткого контроля будущие поколения могут получить лишь «дырки в земле» вместо тех природных богатств, ради которых в Кыргызстан сегодня едут туристы со всего мира.