Центральная Азия снова объединяет энергосистемы. Для Таджикистана это шанс и испытание

Для Центральной Азии этот призыв особенно актуален. Регион уже имел общую энергосистему, известную как энергокольцо ЦА. Сегодня страны снова возвращаются к этой идее, а Таджикистан постепенно восстанавливает связь с объединенной энергосистемой.

АБР делает ставку на трансграничную энергетику

Масато Канда заявил о необходимости объединять энергосистемы на Азиатском форуме чистой энергетики — 2026 в Маниле. По словам главы АБР, промедление может привести к росту цен на энергию, замедлению экономического роста и упущенным возможностям для миллионов людей.

На этом фоне АБР продвигает инициативу паназиатской энергетической сети — PAGI. Ее цель — соединить национальные и региональные энергосистемы и перейти от отдельных межгосударственных проектов к более скоординированной торговле электроэнергией.

Ожидается, что к 2035 году в рамках PAGI будет мобилизовано $50 млрд. Инициатива должна помочь соединить 22 тыс. км линий электропередачи, интегрировать 20 ГВт возобновляемой энергии, сократить выбросы в энергетике и создать сотни тысяч рабочих мест.

Энергокольцо ЦА: старая идея, новые вызовы

Идея объединения энергосистем для Центральной Азии не нова. Как напоминает энергетик Хамиджон Арифов, еще в советское время в регионе существовала Объединенная энергетическая система Центральной Азии, или энергетическое кольцо ЦА. Она объединяла Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан.

По словам Арифова, система работала за счет взаимного дополнения. Кыргызстан и Таджикистан опирались на гидроэнергетику, а Казахстан, Узбекистан и Туркменистан — на тепловую генерацию, газ и уголь. Летом страны верховья вырабатывали больше электроэнергии за счет воды, а зимой могли получать поддержку от соседей.

В докладе ЕАБР

«Энергетика Центральной Азии: модернизация энергетического сектора и энергопереход»

также отмечается, что в советский период работу генерации и водохранилищ координировало диспетчерское управление из Ташкента. После распада СССР эта схема нарушилась: страны стали строить собственную энергетическую безопасность, а совместное управление водно-энергетическими ресурсами ослабло.

Сегодня регион снова возвращается к интеграции. К этому, по оценке ЕАБР, подталкивают рост спроса на электроэнергию, износ инфраструктуры и необходимость интеграции возобновляемых источников энергии. Председатель правления ЕАБР Николай Подгузов отмечает, что расширение трансграничных связей может снизить системные риски, сгладить сезонные различия и привлечь инвестиции.

Таджикистан в энергокольце: юг уже подключен, север — на подходе

Таджикистан уже начал возвращение в объединенную энергосистему Центральной Азии. Министр энергетики и водных ресурсов Далер Джума ранее заявлял, что юго-западная часть энергосистемы страны была подключена к единой системе в июне 2024 года. Подключение северного региона планируется завершить в первой половине 2026 года.

По словам министра, интеграция энергосистемы Таджикистана в объединенную энергосистему ЦА остается одной из приоритетных задач. Это должно повысить надежность энергоснабжения и расширить возможности для обмена электроэнергией с соседними странами.

Параллельно Таджикистан развивает экспортные проекты. Один из них — CASA-1000, который должен связать Таджикистан и Кыргызстан с Афганистаном и Пакистаном. Далер Джума отмечал, что таджикская и кыргызская части линии уже введены в эксплуатацию.

Отдельное значение имеет Рогунская ГЭС. Джума называл ее ключевым проектом для будущего энергетического баланса страны. Но вместе с экспортными возможностями появляется главный вопрос: как совместить поставки электроэнергии за рубеж с растущим внутренним спросом самого Таджикистана?

Арифов: «Энергокольцо — это большая ответственность»

Энергетик Хамиджон Арифов в целом поддерживает идею объединения энергосистем. По его мнению, если предложения АБР будут реализованы «обдуманно» и «конкретно», они могут дать положительный эффект.

Но, подчеркивает Арифов, энергетическое кольцо — это не только возможность продавать и покупать электричество. Это большая технологическая ответственность.

В качестве примера Арифов приводит крупную аварию в энергосистеме Таджикистана во время работ на подстанции «Регар», когда отключение крупной нагрузки повлияло на работу Нурекской ГЭС. 

Он также напоминает о зиме 2007-2008 годов, когда резкий рост потребления и несанкционированный отбор электроэнергии осложнили работу региональной системы.

По его мнению, прежде чем полноценно включаться в объединенную систему, страны должны модернизировать электростанции, подстанции и линии электропередачи. Нужны и технические механизмы защиты: если где-то возникает авария, система должна автоматически локализовать ее, чтобы сбой не потянул за собой всех участников.

Отдельный риск связан с водой. Арифов считает, что энергетическая интеграция не должна строиться «в одни ворота». Если страны говорят о рыночных отношениях в электроэнергетике, нужно обсуждать и механизмы компенсации за использование водных ресурсов, а также стимулировать водосбережение в странах низовья.

Для Таджикистана, считает Арифов, важно заранее рассчитать, сколько электроэнергии страна сможет экспортировать без ущерба для внутреннего потребления. Экспорт через CASA-1000, поставки соседям и будущая выработка Рогунской ГЭС не должны подорвать программы индустриализации и внутреннее энергоснабжение.

ЕАБР: энергокольцо не заработает без модернизации сетей

Доклад Евразийского банка развития

«Энергетика Центральной Азии: модернизация энергетического сектора и энергопереход»

также подчеркивает: региональная интеграция нужна Центральной Азии не только для торговли электроэнергией, но и для устойчивости всей системы.

По оценке ЕАБР, спрос на электроэнергию в ЦА к 2030 году может вырасти примерно на 40% — с 270 до 370 млрд кВт*ч. При этом инфраструктура остается одной из главных проблем: в некоторых странах до 70% электросетей и тепловых электростанций выработали ресурс, а потери при передаче и распределении электроэнергии достигают 15–20%.

Для Таджикистана доклад выделяет три ключевые особенности.

Первая — почти полная зависимость от гидроэнергетики. Это дает стране низкоуглеродную генерацию, но делает систему уязвимой к маловодью. В засушливые годы, особенно зимой, выработка ГЭС снижается, и страна может сталкиваться с дефицитом электроэнергии.

Вторая — высокие потери в сетях. По данным доклада, в 2024 году потери при передаче и распределении электроэнергии в Таджикистане составили 20%, или около 4,5 млрд кВт*ч. Это один из самых высоких показателей в регионе.

Третья — необходимость диверсификации. Таджикистан утвердил концепцию «10/10/10/10» к 2030 году: 10 ГВт установленной мощности, 10 млрд кВт*ч экспорта, снижение потерь до 10% и 10% генерации из альтернативных источников.

Основной прирост мощности должен идти за счет завершения Рогунской ГЭС, строительства новых ГЭС, реконструкции действующих станций, а также ввода солнечных и ветровых мощностей.

ЕАБР предлагает для региона «средний путь»: не резкий отказ от традиционной энергетики и не сохранение старой модели, а модернизация действующих станций, развитие ВИЭ, накопителей энергии, цифрового управления, резервных мощностей и региональной интеграции.

Сети, вода и рынок: что мешает полноценной интеграции

Главное препятствие — изношенная инфраструктура. В докладе ЕАБР говорится, что до 70% сетей и тепловых электростанций в некоторых странах региона выработали ресурс, а потери при передаче и распределении электроэнергии достигают 15–20%. Поэтому для полноценной интеграции нужны модернизированные линии, подстанции, системы автоматики и диспетчеризации.

На этом же настаивает Хамиджон Арифов. По его словам, в объединенной энергосистеме авария в одной части может затронуть соседей, если сети, станции и системы защиты не готовы к параллельной работе.

Второй барьер — вода. Для Таджикистана и Кыргызстана вода связана с выработкой электроэнергии, особенно зимой. Для стран низовья она критически важна летом — для орошения. ЕАБР подчеркивает, что баланс интересов энергетики и ирригации невозможен без межгосударственных договоренностей по водно-энергетическим ресурсам.

Есть и другие сложности: разные тарифные подходы, субсидии и правила регулирования, нехватка резервных мощностей и политическая чувствительность водно-энергетических договоренностей. Поэтому энергокольцо — это не только технический проект, но и вопрос доверия, правил и долгосрочных обязательств между странами региона.

Что даст энергокольцо региону и Таджикистану?

Объединение энергосистем может помочь странам Центральной Азии лучше балансировать сезонные различия. Таджикистан и Кыргызстан летом смогут экспортировать избыток гидроэнергии, а зимой — получать поддержку от соседей с тепловой и газовой генерацией.

Для Таджикистана это означает новые возможности: рост экспорта летней электроэнергии, более эффективное использование потенциала Рогунской ГЭС и участие в будущем региональном рынке. 

На это указывают заявления Далера Джума о возвращении страны в объединенную энергосистему, планы по экспорту части выработки Рогуна, а также программа REMIT Всемирного банка по созданию регионального рынка электроэнергии. 

Но выгода будет зависеть от условий. В докладе ЕАБР подчеркивается необходимость модернизации сетей, снижения потерь, развития резервов и прозрачных правил торговли. Хамиджон Арифов еще раз предупреждает: эффект от объединения будет только тогда, когда сети, станции и системы защиты будут готовы к параллельной работе. Отдельно, по его мнению, нужно обсуждать водный фактор, компенсацию за использование водных ресурсов и риски для внутреннего энергоснабжения Таджикистана.

Поэтому главный вопрос сегодня не в том, нужно ли объединять энергосистемы. Вопрос в том, на каких условиях это объединение будет безопасным, выгодным и справедливым для всех стран региона.