В условиях нестабильности современных международных отношений, сопровождающейся увеличением числа новых кризисов и конфликтов, объективно возрастает значение институтов, которые могли бы ориентировать их участников на мирное урегулирование и ликвидацию негативных последствий. Казалось бы, подобные задачи возлагаются международным сообществом на Международный уголовный суд (МУС), который задумывался как универсальный механизм международного правосудия. Созданный в постбиполярную эпоху, когда наметились и стали реализовываться глобальное доминирование одной сверхдержавы и широкое распространение «демократии», понимаемое исключительно с ценностных позиций западной цивилизации, МУС фактически не учитывает происходящие в современном мире трансформационные процессы, связанные со становлением многополярной системы, отражающей интересы широкого круга участников, в том числе активно развивающихся государств так называемого Глобального Юга.

В 1998 году в Риме прошла учредительная конференция ООН по созданию МУС, на которой был принят основополагающий документ – Римский статут, определяющий его структуру, функции структурных подразделений и юрисдикцию. На той конференции представители нескольких десятков государств подписали документ, на основе которого создали суд. Однако Римский статут вступил в силу лишь 1 июля 2002 года, когда его ратифицировали 60 стран из подписавших ранее.

Это орган международной уголовной юстиции, которому доверено расследовать и рассматривать дела по четырем категориям тяжких преступлений: геноцид, военные преступления, преступления против человечности и преступления агрессии. Официально он специализируется на привлечении к ответственности виновных в этих преступлениях и обеспечении справедливости для их жертв. Суд территориально размещается в Гааге (Нидерланды), но имеет полевые офисы в других странах. Участниками МУС являются 125 государств, однако ряд стран, включая США, Китай, Россию, Турцию, Индию, Пакистан и Индонезию, отказались от ратификации соглашения.

Ассамблея государств-участников, куда входит один представитель от каждой страны, была создана на основании Римского статута. Она утверждает бюджет органа, выбирает судей и прокуроров, может менять правила и процедуры и занимается наблюдением за работой остальных органов в структуре суда: Президиума, прокурора и секретариата МУС. Руководящий орган – Президиум – состоит из председателя и двух вице-председателей, они избираются ассамблеей на три года с правом переизбрания. С 11 марта 2024 года должность председателя занимает представительница Японии Томоко Аканэ. С 16 июня 2021 года должность прокурора занимает британский юрист Карим Хан (срок полномочий – 9 лет). Всего в МУС 18 судей.

На МУС наложены и ограничения: у него нет преимущественной силы над внутренней юрисдикцией государства и в отношении преступлений, которые были совершены до 2002 года. Кроме того, суд может реализовать свою власть только при условии, что государство, на территории которого было совершено преступление или гражданином которого является обвиняемый, ратифицировало Римский статут. МУС не имеет полномочий для принудительного исполнения решений, он полагается только на добровольное сотрудничество государств-членов.

При создании МУС государства руководствовались представлением о том, что привлечение к уголовной ответственности на международном уровне лиц, виновных в наиболее тяжких международных преступлениях, будет способствовать урегулированию конфликтов и постконфликтному примирению. В этой связи РС предусматривает определенную схему взаимодействия МУС с Советом Безопасности ООН как главным органом, ответственным за поддержание международного мира и безопасности. СБ ООН может как поручить Суду расследовать ту или иную ситуацию, так и отложить начатое расследование. Тем самым МУС задумывался как элемент международной системы урегулирования конфликтов под эгидой Организации Объединенных Наций.

В своей практике МУС неоднократно нарушал как положения собственного статута, так и общепризнанные нормы международного права. Среди наиболее очевидных нарушений – попытки осуществления юрисдикции в отношении деяний, предположительно совершенных на территории и гражданами государства, не участвующего в Римском статуте. Практика МУС и реакция государств и их объединений на многие решения Суда и его Прокурора показывает, что данному институту не удалось вписаться в международную систему поддержания мира и безопасности. Напротив, МУС неоднократно становился фактором, осложняющим урегулирование межгосударственных и внутригосударственных противоречий.

Характерный пример – попытка уголовного преследования действовавшего Президента Судана О. Башира («ситуация в Дарфуре» была передана Суду Советом Безопасности ООН в 2005 г.) не только предпринималась в нарушение норм международного права об иммунитете глав государств, но и поставила под угрозу срыва посреднические усилия по урегулированию конфликта в регионе. В частности, официальные лица Лиги арабских государств заявляли, что решение МУС создает опасный прецедент в системе международных отношений и может самым негативным образом сказаться на обстановке внутри Судана и в регионе в целом. ЛАГ в качестве amicus curiae представила в МУС развернутые аргументы в поддержку апелляционной жалобы Иордании, заявив, что цели международного уголовного правосудия «не должны достигаться любой ценой. Борьба против безнаказанности должна вестись в рамках международного права, включая его нормы, гарантирующие упорядоченные отношения между государствами» (https://www.icc—cpi.int/sites/default/files/CourtRecords/CR2018_03714.PDF). Показательно, что ни одно государство так и не выполнило предписание Суда. Роль Суда в дарфурском деле нельзя назвать успешной ни в плане обеспечения правосудия, ни в плане содействия национальному примирению. Напротив, его действия фактически усилили напряженность в Восточной Африке и стали причиной многолетнего разлада между МУС и Африканским союзом.

Отдельные страны периодически призывают к необходимости сохранения независимости, беспристрастности и недопущения политического влияния на этот международный орган. Так, еще в декабре 2019 г. на 18-й Ассамблее государств-участников МУС в Гааге об этом заявил представитель Исламской Республики Иран Реза Пурманд. В 2017 г. Африканский союз принял резолюцию, призывавшую все африканские страны прекратить сотрудничество с МУС в отношении исполнения ордеров на арест африканских подозреваемых и совместно выйти из МУС.

В качестве причин роста недоверия к сложившейся системе международного правосудия называются:

– политическая ангажированность существующих институтов, основанная на избирательном подходе к принимаемым решениям и приверженности политике «двойных стандартов», когда правовые механизмы применяются в геополитической борьбе;

– явное доминирование западной правовой традиции, в том числе приводящее к ограничению представительности;

– появление новых международных объединений, учитывающих интересы своих участников и становящихся альтернативными центрами силы, предлагающие проекты реформирования или пересмотра действующей системы.

Возможность создания альтернативной международной структуры сейчас прорабатывается и на теоретическом (юристами-международниками) и на практическом (в рамках межрегиональных объединений) уровнях. Ключевое положение – неукоснительное следование принципам Устава ООН, прежде всего, принципам иммунитета глав суверенных государств от иностранной юрисдикции и запрета вмешательства во внутренние дела государств. Предлагается распространить юрисдикцию такого органа на преступления геноцида, военные преступления, преступления против человечности, а также на акты терроризма. Учитывая данные положения, вполне логичным было бы создание нового органа на базе соответствующей международной организации, в учредительных документах которой закреплены вопросы безопасности (например, Шанхайской организации сотрудничества).

Создание альтернативных МУС структур возможно с учетом регионального принципа, когда решением вопросов международного уголовного преследования за соответствующие преступления, совершенные в определенном регионе мира, должны будут заниматься региональные международные объединения, например, Африканский союз. Региональные судебные механизмы в большей степени смогут учесть и принцип равноправия при принятии решений.

Вариант реформирования уже сложившейся системы международной уголовной юстиции представляется слабо осуществимым. Изменение действующих правил, расширение представительности существующих структур, корректировка полномочий и их надлежащее толкование возможны только при достижении консенсуса подавляющим большинством участников системы международных отношений (субъектов современного международного права) на основе принципа добровольности, что в условиях глобальной турбулентности маловероятно.

При сохранении глобальных институтов регулирования и разрешения международных кризисов и конфликтов, что было главной идеей создания современного международного права на основе Устава Организации Объединенных Наций после Второй мировой войны, стремлении к справедливому мировому порядку, основанному на балансе сил, повышении уровня доверия к этим институтам, разработка новой модели международной уголовной юстиции возможна в рамках ООН. Однако позиция отдельных стран, игнорирующих или искажающих действующую систему международного права, попытки сформировать новые универсальные структуры ставят под сомнение подобные планы.

Проекты создания новых универсальных структур, уже начавшие реализовываться на практике (например, проект Совета мира президента США Д. Трампа) предполагают учреждение неких элитарных клубов государств для решения отдельных проблем (как правило, отрицательных последствий уже случившихся или продолжающихся конфликтов при участии этих же государств). Ожидать здесь консенсусности (а не доминирования), взаимного доверия и иных подобных идеалов справедливого мироустройства, в том числе в сфере международной юстиции, вряд ли возможно.

Таким образом, вероятными сценариями развития международной уголовной юстиции можно назвать следующие.

  1. «Статус-кво +». МУС продолжит действовать на базе Римского статута, но с учетом складывающихся реалий (в том числе становления многополярного мира) будут предложены скорректированные судебные механизмы и процедуры, в большей степени ориентированные на мнение мирового большинства.
  2. «Статус-кво –». Система международной уголовной юстиции продолжит деградировать, ее решения не будут исполняться подавляющим большинством субъектов международного права. Национальная юрисдикция не будет справляться с урегулированием конфликтов.
  3. «Глобальная реформа». Реформирование ООН как универсального регулятора международных отношений повлечет обновление международной уголовной юстиции на основе принципов равноправия и представительности с усилением исполнительных механизмов, признаваемых участниками системы. Приоритетным будет заключение нового соглашения.
  4. «Глобальная альтернатива». С пересмотром институтов глобального регулирования международных отношений, учреждения новых мировых структур (в том числе под эгидой отдельных государств или блоков), система уголовной юстиции примет совершенно новые очертания. Принцип доминирования исключит равноправие и добровольность, будут введены жесткие механизмы принуждения, подкрепляемые «правом силы».
  5. «Региональные альтернативы». В условиях усиления глобальной турбулентности и деградации универсальных регуляторов приоритет в плане обеспечения безопасности получат региональные организации. Либо им будут предоставлены дополнительные полномочия в сфере уголовной юстиции, либо на их основе или с их участием будут сформированы соответствующие региональные судебные механизмы.

Сталкиваясь с кризисом доверия, сложившаяся в эпоху кризиса биполярности и фактической униполярности система международной уголовной юстиции находится в состоянии, когда ведущие акторы международных отношений либо находятся вне ее рамок, либо не соблюдают принятые решения (не обеспечивают исполнение решений силой национального права). В практическую плоскость вышла дискуссия о соответствии этой системы реалиям современного мира, стремящегося к многополярности, балансу сил и интересов. Чем раньше механизмы контроля и урегулирования международных конфликтов будут адаптированы к изменившимся условиям, тем стабильнее будут международные отношения, мировой порядок и безопасность.

Запись Международный уголовный суд в условиях глобальной турбулентности: пределы универсальной юстиции впервые появилась K-News.