Силовики уверяют, что это сделает работу с такими случаями эффективнее, поможет лучше предотвращать насилие и наладить координацию между ведомствами. Правозащитники и юристы с этим не согласны. По их мнению, упразднение специализированного закона может ухудшить положение дел. А уровень семейно-бытового насилия в стране всё ещё высокий.

Спустя полгода после изменения законодательства, Tengrinews.kz решил посмотреть на статистику и в целом разобраться, почему семейно-бытовое насилие по-прежнему остаётся одной из острейших социальных проблем Казахстана и как государство, с одной стороны, старается что-то предпринять, а с другой — реализация таких программ на местах иногда даже ухудшает положение.

Профилактика бытового насилия: как менялся закон

В Казахстане действовало два фундаментально важных закона, которые были разработаны для борьбы с домашним насилием. Однако в обществе всё ещё возникает путаница на их счёт, поэтому для начала необходимо разъяснить, в чём их смысл и какие задачи они выполняли. 

Первый — это закон "О профилактике бытового насилия". Он был принят 4 декабря 2009 года. Этому предшествовало интересное обстоятельство. Дело в том, что в 2010 году Казахстан должен был председательствовать в ОБСЕ, и принятие закона стало частью выполнения условий этой организации.

Справка: Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) — крупнейшая в мире региональная структура, объединяющая 57 государств из Северной Америки, Европы и Центральной Азии. Занимается вопросами сохранения мира, предотвращения конфликтов и защиты прав человека

Этот документ давал определение различным видам бытового насилия: физическому, психологическому, сексуальному и экономическому, а также определял компетенции государственных органов и конкретные меры индивидуальной профилактики.

Главным нововведением тогда стало защитное предписание — запрет сроком до 30 дней на контакты между агрессором и пострадавшей, а также закреплённое право пережившего насилие на убежище и другие социальные услуги. 

Для Казахстана это был важный шаг, так как ранее нигде в законодательстве не было закреплено такое понятие, как "бытовое насилие". В то же время у закона был и большой изъян — домашнее насилие так и не получило статуса самостоятельного уголовного преступления. То есть профилактические меры появились, а серьёзная ответственность для агрессоров введена не была. 

Сильно позже, в 2024 году, в Казахстане был принят ещё один закон —

"О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам противодействия семейно-бытовому насилию"

, который в народе получил название "закон Салтанат". Он криминализировал побои и умышленное причинение лёгкого вреда здоровью, то есть эти статьи перешли из Административного в Уголовный кодекс, и наказания за эти правонарушения стали жёстче. 

Справка: в ноябре 2023 года бывший министр национальной экономики Казахстана Куандык Бишимбаев до смерти избил свою 31-летнюю жену Салтанат Нукенову. Суд над ним транслировался в прямом эфире и собрал миллионы зрителей со всего мира, спровоцировав мощную волну общественного давления с требованием ужесточить законодательство о домашнем насилии. В апреле 2024 года был принят закон, криминализировавший побои в семейно-бытовой сфере.

Получается, документ от 2009 года закреплял, как государству выявлять риски, какие органы должны реагировать и как помогать пострадавшим. Закон от 2024 года усиливал ответственность за уже совершённые преступления и вносил ряд поправок. 

Так вот, в конце 2025 года закон "О профилактике бытового насилия" утратил силу, а точнее — был объединён в закон "О профилактике правонарушений". Суммарно он объединил в себе пять ранее отдельных законов: 

"О профилактике правонарушений";

"О профилактике бытового насилия";

"О профилактике правонарушений среди несовершеннолетних и предупреждении детской безнадзорности и беспризорности";

"Об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы";

и "Об участии граждан в обеспечении общественного порядка". 

Для чего это было сделано? Как нам ответили в МВД на официальный запрос, цель заключалась в систематизации законодательства, устранении дублирующих норм и обеспечении комплексного подхода к профилактике правонарушений. 

По сути смысл в том, чтобы вместо нескольких отдельных законов создать единую систему профилактики правонарушений. 

Звучит хорошо, однако, как отмечают исследователи, правозащитники и общественные деятели, объединение всех этих законов в один может сильно повлиять на борьбу с домашним насилием, причём не в лучшую сторону. 

Что не так с объединением законов

Как объяснял PhD по юриспруденции и ассоциированный профессор Муслим Хасенов казахстанским СМИ, принципиальное значение закона "О профилактике бытового насилия" заключалось в том, что он выделял семейно-бытовое насилие как особую проблему, а не растворял её в общей массе правонарушений.

Это имело и символический, и практический смысл: появлялся специальный язык закона, специальные субъекты профилактики, специальные меры, а у пострадавшей было чёткое понимание, что она находится в поле специальной правовой защиты. 

"Существование отдельного закона обозначало приоритет государственной политики и признание на официальном уровне того, что речь идёт не о рядовом семейном конфликте, а о фундаментальной социальной угрозе, требующей комплексного ответа", — отмечал он. 

Но справедливости ради надо сказать, что новый закон всё ещё содержит специальные нормы о бытовом насилии.

Как нам заявили в МВД, объединение законодательства не означает отказ от мер по защите жертв бытового насилия. В ведомстве заверили:

"Противодействие бытовому насилию остаётся одним из приоритетных направлений деятельности правоохранительных органов". 

Так, в министерстве подчеркнули, что в объединённом законе сохраняются и даже расширяются механизмы профилактики и реагирования, включая:

защитные предписания,

особые требования к поведению правонарушителей,

запрет на приближение,

социальную и психологическую помощь пострадавшим,

а также межведомственную систему раннего выявления семей, находящихся в трудной жизненной ситуации.

Если эти нормы будут работать, то это замечательно. Однако общественники всерьёз тревожатся. Так, правозащитница Зульфия Байсакова, которая к тому же входит в Национальную комиссию по делам женщин и семейно-демографической политике при Президенте Республики Казахстан, считает: утратив этот закон, страна будто потеряла ориентир, согласно которому борьба с бытовым насилием является одной из приоритетных.

Объединение нормативных документов размывает проблему и усугубляет ситуацию с самим бытовым насилием — вот как она объясняет, почему придерживается такого мнения:

"Мы живём в стране, где в каждой третьей семье происходит тот или иной вид бытового насилия. С утратой отдельного закона мы, по сути, теряем чётко выстроенную систему, которая была в нём закреплена. Если раньше обязанности полиции, системы здравоохранения и других государственных органов были подробно и поэтапно прописаны, то теперь этого нет. В новом законе отсутствует чёткий алгоритм действий для госорганов в случаях бытового насилия и это, на мой взгляд, большой откат назад для Казахстана". 

Добавить автора цитаты

Добавить изображение

Зульфия Байсакова

председатель правления ОЮЛ "Союз кризисных центров"

Другой спикер, которому близка эта тема — Дина Тансари тоже опасается, что с уходом отдельного закона, проблема будет размываться. 

"У нас в Казахстане с законодательством о семейном насилии постоянные качели, законотворцы не хотят укрепиться в одной хорошей позиции. Женщины и дети остаются самой уязвимой группой населения, которая подвержена насилию", — говорит глава фонда "НеМолчи.kz".

Правозащитники также обращают внимание на то, что в информационном пространстве бытовое насилие пытаются представить "общей проблемой", от которой страдают и женщины, и мужчины. Например, недавно появилась информация, что казахстанка стала фигуранткой дела о сталкинге, хотя на деле страдают от этого в первую очередь женщины.

Только по официальным данным тех же силовиков, за пять месяцев 2026 года жертвами сталкинга стали 137 человек, из них 134 — женщины.  

Что о насилии в Казахстане говорят цифры

Но стоит рассмотреть статистику внимательнее, а также — упомянуть поправки, которые вводят уголовную ответственность за бытовое насилие. И оценить, есть ли корреляция. 

Уголовная статистика

После ужесточения наказания за бытовое насилие, журналисты начали активно интересоваться у МВД — как изменилась статистика преступлений в этой сфере. Мы также запросили эти данные.

Так, по заявлению ведомства, количество уголовных преступлений в семейно-бытовой сфере выросло на 16 процентов. Это связывают с криминализацией новых типов правонарушений и переводом отдельных статей из административной в уголовную сферу. Это вполне логично: новые статьи — новые дела по ним. 

При этом, как отметили в МВД, в 2025 году отмечалось снижение тяжких и особо тяжких преступлений в быту. Однако общее число таких преступлений снизилось лишь на три процента. Вот как выглядит разбивка: 

по особо тяжким преступлениям снижение на 20 процентов;

по убийствам — на 20,7 процента;

по умышленному причинению тяжкого вреда здоровью — на семь процентов. 

В целом динамика выглядит как положительная.

Но мы также решили внимательно изучить правовую статистику, которую ведёт Генпрокуратура, и вот что выяснили. 

Общее число уголовных дел против личности в семейно-бытовой сфере выросло с 3 357 в 2024 году до 3 672 в 2025 году. То есть не сократилось — а выросло почти на 10 процентов. И это несмотря на то, что побои были переведены из административной в уголовную плоскость, а значит, часть дел просто мигрировала из одной статистики в другую.

Да, по отдельным тяжким статьям действительно есть снижение.

Убийств в семейно-бытовой сфере стало меньше — 80 против 101 годом ранее.

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью осталось на том же уровне — 251 дело в оба года.

Это, казалось бы, хорошие новости. Но есть и другие цифры.

Сгенерировано Tengrinews.kz при помощи ИИ на основе данных Генеральной прокуратуры РК

Отдельного внимания заслуживает статистика по покушениям на убийство. Таких дел стало больше — 22 против 16 в 2024 году. Иными словами, женщин, которые чудом остались живы, стало больше.

Это один из самых тревожных показателей, потому что покушение — это убийство, которое не удалось.

Показательна и статистика по доведению до суицида: в 2024 году жертвами стали 196 женщин, в 2025-м — 106. Снижение выглядит значительным, однако правозащитники предупреждают: за этой цифрой может стоять не улучшение ситуации, а банальное недовыявление случаев — особенно в условиях, когда доказывание факта насилия по-прежнему лежит на плечах самой жертвы.

Отдельного разговора заслуживает статистика сексуального насилия. Женщины остаются его почти исключительными жертвами.

Сгенерировано Tengrinews.kz при помощи ИИ на основе данных Генеральной прокуратуры РК

В целом эти цифры можно трактовать как смещение. Самых жестоких преступлений стало меньше, но насилие никуда не исчезло, оно просто чуть реже доходит до летального исхода.

Но число женщин, которых бьют и насилуют, значительно не сокращается.

Административная статистика

Но уголовные дела — это лишь верхушка айсберга. Основной массив случаев домашнего насилия по-прежнему проходит через административное производство, и здесь картина другая.

Так, с начала года выявлено больше 40 тысяч административных правонарушений в сфере семейно-бытовых отношений. Судами в отношении 11 400 лиц применён арест. Участковые инспекторы вынесли защитные предписания больше чем 35 тысяч лицам.

Кроме того, в ответ на наш запрос МВД сообщило, что в отношении более чем девяти тысяч правонарушителей были установлены особые требования к поведению:

Из них почти пяти тысячам запретили употреблять алкогольные напитки.

Свыше 900 семейных дебоширов обязали пройти психологическую коррекцию поведения в медицинских организациях. 

К 31 правонарушителю применили меру временного запрета на совместное проживание с жертвой насилия сроком до 30 суток.

А вот что говорят данные правовой статистики Генпрокуратуры. 

Если общее число административных дел против личности в 2025 году снизилось — со 145 638 до 126 579 — то семейно-бытовые правонарушения показали обратную динамику, их стало больше: 82 478 против 74 296 годом ранее.

То есть на фоне общего снижения административной нагрузки бытовое насилие растёт.

Выросло и число рассмотренных дел в семейно-бытовой сфере — с 67 415 до 74 965, и число лиц, привлечённых к ответственности — с 30 419 до 34 059.

Казалось бы, система работает активнее. Но вот что важно: больше половины рассмотренных дел по-прежнему заканчиваются не наказанием, а прекращением производства. В 2025 году закрыли 40 906 дел — больше, чем годом ранее, когда было прекращено 36 996.

Из тех, кого всё же привлекли к ответственности, большинство отделалось предупреждением — 18 095 человек.

Административный арест получили 14 625.

Штраф — лишь 520. 

То есть реальное финансовое наказание несёт совсем небольшое количество людей, совершающих насилие у себя дома.

Особенно наглядно это видно на примере побоев. Статистика не фиксирует побои в семьях отдельно, но такие случаи могут быть включены в общие данные.

Сгенерировано Tengrinews.kz при помощи ИИ на основе данных Генеральной прокуратуры РК

Такое обвальное падение объясняется не тем, что побоев стало меньше, а тем, что после принятия закона 2024 года эта статья перешла из Административного в Уголовный кодекс. Дела просто мигрировали в другую статистику.

Отдельного внимания заслуживает сумма взысканий по так называемому сокращённому производству.

Справка: сокращённое производство — это упрощённая процедура рассмотрения административных дел — без полноценного разбирательства, когда правонарушитель соглашается с вменяемым ему нарушением и дело закрывается быстро.

В 2024 году по семейно-бытовым делам через эту процедуру взыскали всего 18 460 тенге.

В 2025-м — уже 49 150 тенге. 

Рост более чем в два раза. Это означает, что всё больше дел о домашнем насилии закрывается в ускоренном режиме — без детального разбора обстоятельств и без реального воздействия на агрессора.

В итоге административная статистика рисует ту же картину, что и уголовная: число семейно-бытовых правонарушений растёт. Но, как известно, это может быть неплохо. Это может говорить о том, что выявляемость стала выше.

Другой вопрос, что большинство дел прекращается, наказания нередко остаются символическими, а самым распространённым исходом для обидчика становится предупреждение.

Нужно выстраивать комплексную поддержку жертв насилия

По словам Зульфии Байсаковой, статистика МВД — это неполные цифры, так как они не учитывают количество обращений в кризисные центры, а также случаи, когда женщины просто отказывались писать заявления на своих партнёров.

На деле случаев насилия гораздо больше, но точное число узнать невозможно. 

"У нас же действует заявительная система, и многие женщины не хотят писать заявления или решают вопрос примирением. Даже если это произошло в зале суда, то дело автоматически закрывается. Поэтому мы видим малое количество уголовных дел в сфере семейно-бытовых отношений, поэтому такая статистика, хотя на самом деле всё гораздо сложнее", — отмечает она. 

Байсакова также выступает против сохранения нормы о примирении сторон при рассмотрении дел о бытовом насилии. Общественники уже давно отмечают, что примирение не решает проблему, а лишь позволяет агрессору уйти от ответственности.

Один из показательных примеров — история с певцом Рахатом Турлыхановым, который четыре раза избежал уголовной ответственности за избиение жены, потому что каждый раз она его прощала. Этот случай наглядно демонстрирует, как норма о примирении работает на практике и почему правозащитники настаивают на её исключении из дел, связанных с семейно-бытовым насилием.

Байсакова также добавляет, что Казахстану крайне необходима отдельная статья за бытовое насилие, так как без неё нереально получить реальную картину происходящего. По её словам, ситуация складывается так, что в стране выписывается огромное количество защитных предписаний, а к уголовной ответственности привлекаются единицы.

"Нужны не разовые кампании и отчёты о проделанной работе, а отдельный закон о профилактике бытового насилия и отдельная статья в Уголовном кодексе. Только тогда можно будет говорить о реальной защите пострадавших и объективной статистике. Сегодня по сути побои, совершённые незнакомцем на улице, и насилие со стороны мужа дома квалифицируются одинаково, хотя это совершенно разные по своей природе преступления", — говорит она. 

В итоге всё сводится к простой схеме: если нет заявления от потерпевшего — нет и дела, а правонарушитель уйдёт от потенциальной ответственности.

Также правозащитники говорят о том, что нужно выстраивать комплексную поддержку женщины, ставшей жертвой насилия. Ей необходимы не только меры защиты, но и доступ к адвокату, психологической помощи, временному жилью и сопровождению в решении вопросов развода, алиментов и раздела имущества.

"Особенно уязвимыми оказываются женщины, которые решаются уйти от партнёра — именно в этот момент риск насилия максимально высок. И если государство не обеспечивает им не только физическую, но и юридическую защиту, то говорить о полноценной профилактике невозможно", — отмечает Тансари. 

Позиция государства по проблеме насилия: внутри страны и на международной арене

На международной арене Казахстан заявляет о себе как о стране, которая осознаёт всю тяжесть ситуации и старается прилагать усилия для искоренения семейно-бытового насилия.

Так, в 2019 году на УПО ООН Казахстан официально заявил на площадке Совета ООН по правам человека:

"Профилактика домашнего насилия в отношении женщин и детей является национальным приоритетом, страна привержена нулевой толерантности к актам насилия".

Справка: УПО ООН (Универсальный периодический обзор) — это уникальный механизм Совета по правам человека ООН, в рамках которого все 193 государства-члена ООН проходят регулярную оценку соблюдения своих обязательств в области прав человека. Проверка проводится каждые 4,5 года.

В феврале 2024 года на 55-й сессии Совета ООН по правам человека в Женеве глава казахстанской дипломатии, вице-премьер и министр иностранных дел Мурат Нуртлеу объявил, что Казахстан намерен представить в ООН инициативу о борьбе с домашним насилием. Международный эксперт по правам человека Биро Диавара прямо там заявил:

"Нам всем нужно, чтобы семьи жили в мире. Он начинается с домашнего очага. Благодарим Казахстан за анонс этой инициативы".

В октябре 2024 года в рамках 57-й сессии Совета по правам человека ООН государства-участники единогласно одобрили совместную резолюцию, направленную на искоренение домашнего насилия, — инициатором выступил Казахстан совместно с Кыргызстаном и Узбекистаном.

Это довольно яркий пример, поскольку тут казахстанская сторона не просто выступила с заявлением, а стала одним из инициаторов международного документа по искоренению семейно-бытового насилия. 

Большое внимание этой проблеме уделял и лично Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев. Он неоднократно отмечал, что бытовое насилие — острая социальная проблема для страны. 

Так, ещё в 2021 году, выступая с видеообращением на глобальном форуме "Поколение равенства", организованном "ООН-женщины", он объявил о присоединении Казахстана к Коалиции действий по противодействию гендерному насилию. 

Также Токаев анонсировал запуск общенационального исследования распространённости насилия в отношении женщин и девочек и предложил создать в Центральной Азии региональную платформу для обмена опытом в области гендерного равенства и предотвращения насилия.

Более того, в январе 2024 года в интервью газете Egemen Qazaqstan Токаев заявил, что поддерживает ужесточение наказания за семейно-бытовое насилие и что по его поручению начали принимать системные меры в этом направлении. 

"Я выступаю за укрепление принципа "закон и порядок", поэтому хочу чётко и однозначно заявить: поддерживаю ужесточение наказания за семейно-бытовое насилие. (...) Вместе с тем важно понимать, что любые законодательные изменения не будут эффективны, если в обществе не будет полного неприятия, "нулевой терпимости" к любым формам агрессии и насилия", — заявил Президент. 

Что нам мешает бороться с насилием эффективнее

При этом, как признавал сам Президент, одним из главных препятствий в борьбе с семейно-бытовым насилием остаются те, кто по долгу службы обязан с ним бороться первыми — правоохранительные органы. Вот, например, что он говорил на эту тему, комментируя необходимость криминализации семейно-бытового насилия: 

"Признаться, далеко не все, особенно представители правоохранительного блока, были за криминализацию семейно-бытового насилия. Высказывалось мнение, что основные нормы и инициативы в данной сфере уже действуют и что некоторые государственные органы, а также консервативная часть общества выступят против такого закона".

Об этом же заявляли и представители Казахстана на международных встречах и форумах. Так, на 68-й сессии Комиссии ООН по положению женщин, которая проходила два года назад, Мадина Джарбусынова, главный советник структуры "ООН-женщины", рассказала, что в 2017 году в государстве произошла декриминализация домашнего насилия под давлением правоохранительных структур.

"Декриминализация домашнего насилия произошла, потому что на этом настояли в основном представители правоохранительных структур. Были, конечно, и представители гражданского общества, которые считали, что можно перевести этот вопрос в административное законодательство, наказывать за бытовое насилие не в рамках Уголовного кодекса, а штрафовать насильников, проводить с ними соответствующую работу. Но, к сожалению, это не способствовало тому, что насилия стало меньше", — отмечала Джарбусынова.

Кроме того, как заявляла в интервью казахстанским СМИ доктор права PhD, юрист по правам человека Халида Ажигулова, учёные в сфере уголовного права и криминологии и правозащитники уже очень давно выступали за криминализацию семейно-бытового насилия, однако правоохранители раз за разом отказывались от этого. 

"Сам Президент с 2019 года уже пять раз в своих посланиях давал поручения уполномоченным органам рассмотреть вопрос криминализации бытового насилия и ужесточить наказание за этот вид правонарушения. Но каждый раз МВД и Генеральная прокуратура выступают против криминализации, при этом не предлагая никаких научно обоснованных аргументов", — говорила она. 

Тогда в МВД выдвигали следующие аргументы против криминализации: увеличатся сроки расследования, уголовный процесс потребует заявления от пострадавшего, а сама норма нарушит право на неприкосновенность частной жизни и семейную тайну — то есть ведомство фактически приравнивало семейное насилие к сугубо личному делу, в которое государству не следует вмешиваться.

Среди доводов фигурировали и вовсе показательные: криминализация "несоразмерна степени опасности бытового насилия", а судимость агрессора нанесёт урон его репутации и скажется на будущем общих детей.

Или — что число уголовных дел вырастет на 22 тысячи в год и увеличится число разводов.

В итоге криминализация семейно-бытового насилия в Казахстане состоялась лишь в 2024 году.

Конечно, с тех пор много что изменилось. Где-то — в лучшую сторону.

Так, к 8 Марта наша редакция делала обзорный материал о том, что изменилось за последние пять лет для женщин и их безопасности:

"Безопасность — лучший подарок: как последние 5 лет изменили жизнь женщин в Казахстане"

Но, как видно, проблемы ещё остаются. Одна из самых очевидных, по словам правозащитников, с которыми мы говорим, заключается в том, что доказывание факта насилия ложится на саму жертву. По сути женщине приходится предоставлять убедительные факты полицейским, что она правда стала жертвой насилия. 

"Пока не изменится этот подход внутри правоохранительной и судебной системы, защитное предписание остаётся главным, но недостаточным инструментом. По сути, сегодня женщина часто защищается не системой, а бумажным предписанием, которое само по себе не гарантирует безопасности", — заключает глава фонда. 

В итоге складывается парадоксальная ситуация: с одной стороны, государство называет борьбу с насилием в семье и насилием над женщинами приоритетом своей политики (в том числе и на международном уровне), вводит уголовную ответственность и усиливает наказание за совершение таких преступлений, а с другой — упраздняет один из ключевых законов, на котором держалась вся архитектура защиты жертв, а также механизмы профилактики, которые определяли порядок действий госорганов и меры поддержки жертв.

Это создаёт серьёзное противоречие и может нивелировать результаты, которых Казахстан добился в этой сфере за последние пять лет. Но также может напрямую повлиять на рост насилия, и этого правозащитники опасаются больше всего.