«Об этом постоянно напоминали лозунги на улицах и проспектах: „Не построив новый дом — не разрушай старого“(один из фундаментальных принципов развития, выдвинутых первым президентом Исламом Каримовым, — ред. ). Именно эта установка — не ломать старое — успела отразиться даже в наших национальных символах, которые должны были воплощать генетический код нации и государства», — считает Рафиков.

«После обретения независимости на нашем гербе сохранились хлопок и пшеница — обвитые лентой как знак особой гордости. Но почему именно они?» — задаётся вопросом сенатор.

Рафиков напоминает, что президент Шавкат Мирзиёев не раз говорил: доходы от хлопка в те годы «не дотягивали и до миллиарда долларов». В этой связи сенатор спрашивает, должны ли именно хлопок и пшеница определять социальную и духовную идентичность страны.

«Разве эти сельскохозяйственные культуры должны были определять нашу социальную и духовную идентичность? Разве в их образе мы должны были видеть свои вековые мечты, великие устремления и собственное духовное „я“в этом мире? Очевидно, что и после независимости одна наша нога в идеологическом смысле ещё оставалась на руинах прежней системы», — пишет он.

Кудратилла Рафиков связывает это с более широкой проблемой советского и постсоветского мышления. По его словам, в тот период общественная риторика была сосредоточена вокруг полей, урожая, хлопка и зерна, а это сужало пространство для свободной мысли.

«Как когда-то бывший центр вбил нас в борозду, так и после обретения независимости наше сознание ещё долго оставалось между этими бороздами… Если вдуматься глубже, за этой тотальной мобилизацией, помимо её стратегического смысла, просматривалась и другая цель — стремление управлять общественным сознанием», — пишет сенатор.

Автор отмечает, что хлопок, зерно и земледелие долго сохраняли в общественной жизни статус «социально-политического культа», почти как в советские времена.

«Когда человека без конца к чему-то призывают, когда пресса с утра до вечера говорит об ударном труде, полевых работах и недостижимом „плане“, это неизбежно подтачивает саму способность мыслить свободно», — добавляет он.

Рафиков считает, что именно этот контекст показывает, как «эпоха Мирзиёева изменила наше мировоззрение». Он утверждает, что разговоры о сельском хозяйстве, которые прежде были «почти политически значимыми», сегодня утратили прежнее место в общественной жизни.

«Поэтому писать и читать на эти темы стало не только не модно, но и по существу скучно, если за цифрами и отчётами не видеть человека, его свободу, достоинство и будущее», — отмечает сенатор.

«Эти внутренние перемены в нашем сознании происходили спокойно, почти незаметно и до сих пор не получили должного анализа, — продолжает он. — Между тем они напоминают об одном важном обстоятельстве: даже после распада Союза в нас ещё жила тревога перед ответственностью свободы. Возможно, это был страх потерять политическую власть. Возможно — привычка держаться за старые схемы. Именно поэтому сохранялось стремление не отказываться от прежних управленческих моделей, удерживать привычный дух в общественной жизни и государственной практике».

И привычные лозунги «словно звали не столько к национальному освобождению, сколько к осторожному возвращению в недавнее прошлое. Время показало, что даже в сущности государственных символов, призванных выражать независимость и национальную самобытность, отразились страх, политическая тревога и внутренняя неуверенность 1990-х годов», пишет Рафиков.

Он сравнивает это состояние с тем, что немецкий философ Эрих Фромм называл «бегством от свободы». По словам автора, эти размышления помогают увидеть не только отдельные этапы истории, но и смену самого взгляда на страну.

«Сегодня в нашей действительности отчётливо проступают три образа — „советский Узбекистан“, „посткоммунистический Узбекистан“и „Новый Узбекистан“», — заключает Кудратилла Рафиков.

После появления статьи сенатора в социальных сетях появились публикации, поддерживающие идею обновления герба. В то же время, звучат и мысли о том, что в стране есть много вопросов, также требующих серьёзного внимания.

Государственный герб независимого Узбекистана был принят 2 июля 1992 года. Автор символики Анвар Мамаджанов рассказывал «Газете» о процессе создания герба и роли президента Ислама Каримова в принятии окончательного варианта.