Дипломат считает, что заявления армянского премьера необходимо оценивать не по словам, а по конкретным действиям — прежде всего в вопросах изменения Конституции, отказа от территориальных претензий и выполнения обязательств, связанных с признанием административных границ бывших советских республик.

По словам экс-главы МИД, Ереван исторически шел на признание тех или иных политических реалий только тогда, когда уже не оставалось ресурсов для сопротивления:

«Все остальные вопросы признавались только тогда, когда сопротивляться уже не было сил».

Он напомнил, что трактовка Алма-Атинской декларации подразумевает признание административных границ бывших союзных республик в качестве государственных границ:

«Именно на этой основе должны строиться дипломатические отношения между государствами. Напомню, что сама Армения долгое время фактически не признавала эти границы, а в конце 1980-х годов выдвинула территориальные претензии к Азербайджану».

По его словам, без изменения Конституции и проведения соответствующего референдума говорить о полноценном мирном урегулировании преждевременно.

«Для нас главное — что произойдет в ходе референдума, если он вообще будет объявлен», — добавил Зульфугаров.

Бывший глава МИД считает, что нынешняя политическая кампания в Армении во многом направлена на то, чтобы и после переизбрания Пашинян мог заявить о невозможности проведения референдума. Именно этим, по мнению собеседника, объясняется затягивание процесса подписания мирного соглашения.

Отдельно он раскритиковал подход армянской стороны к теме взаимного признания территориальной целостности. По мнению дипломата, Ереван пытается представить сам факт взаимного признания как окончательное закрепление выгодных для себя границ, хотя процессы демаркации и делимитации еще не завершены.

«Ну ходит, он с этим значком на груди… Они хотят получить этот “значок” — взаимное признание территориальной целостности — и выдать это за окончательное признание всех требований», — сказал он.

Зульфугаров напомнил, что административные границы между союзными республиками в советский период неоднократно менялись, а потому вопрос о том, границы какого именно периода должны стать основой будущего урегулирования, остается принципиальным.

Комментируя мирную риторику Пашиняна, дипломат выразил скепсис и по поводу демонстративного охлаждения отношений между Ереваном и Москвой. Он обратил внимание на продолжающийся рост товарооборота между Арменией и Россией, сохранение российской военной инфраструктуры и отсутствие реальных шагов по сворачиванию российского присутствия.

«Ни одна военная база не ушла. Сменили двух пограничников в аэропорту — и все. Ничего же не произошло», — отметил он.

По его мнению, публичные конфликты между армянскими властями и российскими пропагандистами могут носить во многом показной характер. Более того, Зульфугаров признался, что для Азербайджана, с точки зрения предсказуемости, «откровенный Кочарян» был бы предпочтительнее «хитрого Пашиняна».

«Какая нам польза от того, что Армения превратится из российского форпоста во французский?» — задался вопросом дипломат.

Он также обратил внимание на то, что в программе партии Пашиняна карабахская тема переводится из территориальной плоскости в сферу прав человека. В перспективе это может быть использовано для продвижения требований о возвращении армян в Карабах под международными гарантиями безопасности.

«Потом они будут бороться за возвращение в Карабах уже через тему прав человека и международного контроля», — считает он.

Отдельную обеспокоенность дипломат выразил в связи с активностью армянской диаспоры и зарубежных структур, которые, по его мнению, продолжают координировать действия с официальным Ереваном.

Говоря о перспективах реализации транспортных проектов и «Маршрута Трампа», Зульфугаров заявил, что пока Армения избегает конкретики и вместо обсуждения условий транзита предлагает сосредоточиться исключительно на вопросах демаркации.

«Вместо того чтобы показать, на каких условиях будет осуществляться транзит грузов и людей, они говорят: давайте проводить делимитацию и демаркацию. А это является одним из признаков того, что армянская сторона пытается затянуть процесс и закрепить собственные трактовки будущих границ. В целом, нужно оценивать ситуацию без эмоций — ни в позитивном, ни в негативном ключе. Подход должен быть исключительно реалистичным. Я не пессимист. Я — реалист», — резюмировал дипломат.