Повестка мероприятия звучит технократично: «Искусственный интеллект и цифровое развитие». Однако несмотря на то, что саммит ОТГ формально находится вне сферы повседневной политики, ожидается, что и на этот раз он окажется в центре внимания региональных процессов, поскольку организация за последние годы превратилась из этнокультурного союза в значимый геополитический альянс.

Официально организация была основана 3 октября 2009 года. Тогда она называлась Советом по сотрудничеству тюркоязычных государств, или Тюркским советом. Идея была схожа с концепцией многих объединений, создаваемых при участии постсоветских стран: укреплять дружбу, развивать культурные связи, поддерживать языки и традиции. Иными словами, на этапе создания организация находилась полностью вне геополитической повестки.

Но в 2021 году на саммите в Стамбуле объединение было переименовано в Организацию тюркских государств (ОТГ). Это была не просто смена названия: речь пошла о международной структуре с политическими амбициями. Совокупный ВВП государств-членов и наблюдателей в 2025 году превысил 2,1 триллиона долларов, а общее население приблизилось к 180 миллионам человек. Процесс усиления геополитического значения ОТГ особенно ускорился после широкомасштабной военной интервенции России против Украины. Эта война изменила торговые пути и цепочки поставок энергоносителей в регионе. Санкции против Москвы подтолкнули страны Центральной Азии к поиску новых логистических возможностей. Глобальные цепочки поставок после пандемии так и не восстановились полностью, а торговые войны между США и Китаем лишь усиливают общую нестабильность. Именно в этих условиях ОТГ, уже с новым содержанием, получила неожиданное стратегическое окно возможностей.

Организация активно продвигает Срединный коридор — транспортно-торговый маршрут, связывающий Китай с Европой через Каспийское море и Кавказ, минуя Россию. Китай получает от него прямую выгоду, а ЕС и США проявляют практический интерес, поскольку он вписывается в их стратегию диверсификации евразийских маршрутов. Ожидается, что стратегическое значение этого пути еще больше возрастет после реализации проекта «Маршрут Трампа», формируемого как одна из ветвей Срединного коридора и задуманного как неотъемлемая часть Зангезурского коридора, обеспечивающего прямое транспортное сообщение между Турцией и тюркскими республиками Центральной Азии через Азербайджан. Торгово-логистические связи между тюркоязычными государствами также будут расширяться. Это ускорит трансформацию Организации тюркских государств в важный региональный геополитический альянс.

Для центральноазиатских членов ОТГ Срединный коридор — это не просто логистический маршрут, а инструмент снижения зависимости от транзитной инфраструктуры, выстроенной еще в советские годы. На саммите в Бишкеке в 2024 году основной задачей ОТГ было названо укрепление транспортно‑логистических связей, прежде всего Транскаспийского коридора.

Несомненно, если бы наряду с развитием транспортно‑логистической инфраструктуры осуществлялось и строительство нефте‑ и газопроводов по дну Каспийского моря, геополитическое значение союза тюркоязычных стран возросло бы еще больше. Такая идея существовала с начала 2000‑х годов. Однако проблемы, связанные с определением правового статуса Каспийского моря, а также российский и иранский факторы долгое время откладывали планы строительства транскаспийских нефте‑ и газопроводов. В последние годы, на фоне меняющейся геополитической ситуации в мире и регионе, эти планы вновь приобрели актуальность.

Многие западные эксперты считают, что при получении сильной политической поддержки со стороны США и Европейского союза проект Транскаспийского газопровода может быть реализован для транспортировки десятков миллиардов кубометров туркменского газа на европейские рынки через Азербайджан. Казахстан также ищет пути дальнейшей диверсификации своего нефтяного экспорта, и строительство Транскаспийского нефте‑ и газопровода имеет для Астаны критическое значение. Однако в отношении этих планов сохраняется скепсис: считается, что нынешняя геополитическая ситуация не способствует реализации крупномасштабных инфраструктурных проектов, таких как Транскаспийский нефте‑ и газопровод, поскольку регион испытывает давление как с севера, так и с юга.

Следует также отметить, что в Москве настороженно относятся к формированию параллельной архитектуры интеграции, основанной не на постсоветской идентичности, как СНГ, а на тюркской этнокультурной общности. После саммита ОТГ, состоявшегося в азербайджанской Габале в октябре прошлого года, бывший старший советник МИД России Александр Ананьев в своей статье писал о растущей роли и значении этой организации, а также о роли Азербайджана в ней: «Нельзя не заметить, что в последние несколько лет проникновение Азербайджана в Центральную Азию усилилось, приобретя новое качество. Помимо географической близости, Азербайджан связывают с Центральной Азией экономические интересы. Преследует он и политические цели. После победы во Второй Карабах ской войне Баку стал претендовать на лидирующую роль не только в Закавказье, но и в Центральной Азии и даже на Ближнем Востоке. На внеочередном саммите ОТГ в 2023 господин Ильхам Алиев заявил, что «тюркский мир не ограничивается границами тюркских государств», охватывая «гораздо бóльшую географию». По сути, Баку предпринимает попытку перейти на более высокий геополитический уровень. Свое председательство в ОТГ Азербайджан рассчитывает использовать для создания многоструктурной системы сотрудничества с Центральной Азией, охватывающей гуманитарную, политическую, а также военную и энергетическую сферы».

Бывший дипломат также обратился к распространенному в российской экспертной среде нарративу о том, что деятельность ОТГ отвечает интересам США и Брюсселя и, следовательно, противоречит интересам России: «Расширение и активизация деятельности ОТГ ведут к геоэкономическим и геополитическим сдвигам, едва ли не главной движущей силой которых выступает Запад».

Напомним, на октябрьском саммите ОТГ в Габале в 2025 году на тему «Региональный мир и безопасность» президент Азербайджана Ильхам Алиев выступил с инициативой, вызвавшей, пожалуй, наибольший резонанс за все время существования организации: он предложил провести в 2026 году в Азербайджане совместные военные учения государств‑членов ОТГ. Логика была понятна — сотрудничество в оборонной сфере и так развивается: Азербайджан проводил двусторонние учения с Казахстаном, Узбекистаном, Турцией. Почему бы не зафиксировать данную практику под флагом организации?

Совместные военные учения именно под эгидой ОТГ, с участием всех пяти государств‑членов, до саммита в Туркестане так и не состоялись. По всей видимости, это связано с тем, что Казахстан, Узбекистан и Кыргызстан по‑прежнему с осторожностью относятся к проведению учений под единым тюркским флагом. Не секрет, что Москва не слишком позитивно оценивает перспективы военной интеграции между тюркскими государствами.

Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан одновременно состоят в ОТГ, СНГ, ШОС и ОДКБ. Лавировать между Анкарой, Москвой и Пекином пока удается, но с каждым годом пространство для маневра сужается. История с несостоявшимися военными учениями — хорошая иллюстрация этого процесса.

Тем не менее интерес к ОТГ со стороны третьих стран растет. В 2025 году переговоры о сотрудничестве вела Япония. К организации присматриваются государства Персидского залива. Это не случайность — это индикатор того, что мир уже воспринимает ОТГ как самостоятельный субъект, а не просто культурное объединение.