Исследование зафиксировало устойчивую картину. Женщины в Узбекистане несут непропорционально высокие издержки от коррупции как граждане, так и как участницы рынка труда.

О наличии психологических барьеров при желании сообщить о сексуальном вымогательстве заявили 37,3% женщин и 29,2% мужчин. При этом лишь 46,8% респондентов считают, что женщины реально защищены от подобных злоупотреблений, а почти треть (31,5%) с этим не согласны.

Экономическая уязвимость усугубляет положение, поскольку почти 70% респондентов с доходом менее 1 миллиона сумов в месяц — женщины. Тем не менее большинство опрошенных (53,2%) воспринимают коррупцию как гендерно нейтральную проблему, а 42,8% мужчин и вовсе убеждены, что мужчины страдают от коррупции сильнее.

Работа охватила шесть регионов страны, включая Наманганскую, Сурхандарьинскую, Самаркандскую, Сырдарьинскую, Ташкентскую области и Республику Каракалпакстан.

В опросе приняли участие 539 респондентов, среди которых было 268 женщин и 271 мужчина. Дополнительно организаторы провели 10 фокус-групповых дискуссий, по пять для каждого пола, а специальные вопросники направили в государственные органы, включая Министерство юстиции, Палату адвокатов и Национальное агентство социальной защиты.

Ученые использовали как количественные, так и качественные методы, среди которых анализ международных политических документов, базового законодательства Узбекистана в сфере противодействия коррупции и данных социологического опроса.

Традиционные нормы питают коррупцию

Особое место в исследовании занимает связь коррупции с традиционными практиками.

42,5% респондентов считают самой распространенной формой коррупции получение чиновником денег или подарков, что является аналогом традиционного "суюнчи". Еще 30,8% называют продвижение интересов родственников и знакомых, то есть "таниш-билиш". Почти 70% участников опроса убеждены, что именно эти традиционные нормы, включая устройство пышных торжеств, способствуют распространению коррупции. Чаще всего такую точку зрения разделяют граждане в возрасте от 25 до 54 лет (72,2%).

Исследователи выявили отраслевую концентрацию рисков. Женщины чаще сталкиваются с коррупцией в тех сферах, где традиционно несут основную нагрузку по уходу и воспроизводству.

54,4% опрошенных назвали здравоохранение сектором наибольшей уязвимости для женщин. На втором месте находится образование (28,4%). Далее следуют судебная система (13,5%), правоохранительные органы (12,6%) и частный сектор (11,9%).

Исследование выявило также глубокий разрыв в общественных представлениях о лидерских качествах женщин.

Лишь 22,5% мужчин считают, что женщины на высоких государственных должностях могли бы принимать более справедливые решения. Среди самих женщин эту точку зрения разделяют 41,4%. Не согласны с ней 50,5% мужчин и 35,8% женщин. Скептицизм особенно выражен среди людей с низким уровнем образования, работников частного сектора и лиц с высоким доходом.

Что думают граждане о борьбе с коррупцией

Несмотря на сохраняющееся неравенство, граждане фиксируют определенный прогресс. 53,8% респондентов заявили, что лично не сталкивались с коррупцией, связывая улучшение ситуации с цифровизацией государственных услуг.

Среди приоритетных мер противодействия коррупции опрошенные назвали обучение и повышение квалификации госслужащих (25,8%), эффективное применение законодательства (24,5%) и продвижение по службе на основе заслуг, а не связей (22,4%).

При этом 78,7% респондентов высказались за то, чтобы правительство учитывало непропорциональное воздействие коррупции на женщин при разработке антикоррупционных мер. В то же время 50,4% женщин и 38% мужчин считают расширение экономических возможностей женщин более действенным инструментом борьбы с коррупцией, чем увеличение их представленности в парламенте или правительстве.

По итогам исследования сформулированы два блока рекомендаций. Первый касается совершенствования законодательства. Предлагается внести гендерно-чувствительные поправки в законы "О противодействии коррупции", "О конфликте интересов", Уголовный кодекс и Кодекс об административной ответственности. Отдельно ставится вопрос о криминализации сексуального вымогательства как самостоятельной гендерно обусловленной формы коррупции.

Второй блок направлен на институциональные изменения. Сюда входят развитие межведомственного взаимодействия между антикоррупционными органами и структурами по гендерному равенству, создание безопасных каналов информирования о фактах вымогательства, преодоление пагубного влияния традиционных норм и целевая работа с уязвимыми секторами, прежде всего здравоохранением и образованием.

Напомним, в Узбекистане усиливают ответственность хокимов и членов правительства в сфере борьбы с коррупцией. Теперь кандидаты на госдолжности должны представлять антикоррупционный план, а суды будут быстрее рассматривать часть дел.