По территории снуют водители и слесари, из боксов один за другим выезжают троллейбусы. В этой утренней суете корреспондентов Tengrinews.kz встречает Айгерим Абдрасилова — водительница троллейбуса № 11.

Аптечка, "бронежилет" и "рога" троллейбуса: как начинается рабочий день водителя

Айгерим в этот момент улыбчива и бодра — даже не скажешь, что она на ногах с пяти утра. Едва поздоровавшись, она ведёт нас вглубь депо. По пути успевает перекинуться приветствиями с коллегами.

"Первым делом — медпункт", — говорит она и прибавляет шагу.

Нам тоже приходится ускориться.

В депо всё доведено до автоматизма. Водители проходят Face ID, находят среди десятков одинаковых аптечек свою и по очереди подходят к аппарату. Тот измеряет им давление и проверяет их на алкоголь. Потом — к медику. Несколько вопросов о самочувствии, взгляд на показатели, запись в журнале — следующий.

Всё происходит быстро, без суеты и почти без подсказок. Каждый знает, что делать дальше.

"Если есть жалобы или нарекания, нас не допустят к работе", — объясняет Айгерим и ищет глазами среди других свою аптечку с номером 7048.

Это бортовой номер её троллейбуса.

После медосмотра водители перемещаются к следующему окну. Здесь им выдают ключи и книгу заявок — в неё после смены записывают всё, на что нужно обратить внимание слесарям.

Медосмотр пройден, ключи получены. Теперь — к машине. По дороге Айгерим желает коллегам лёгкой смены, счастливого пути и машет тем, кто уже выезжает из парка.

"У каждого свой график. Если самый ранний начинается в 5:15 — водитель приходит сюда уже в 4:55. Самый поздний — в 7:28. Те, кто выходит первым, работают максимум до семи-восьми вечера", — объясняет она.

У своего троллейбуса Айгерим первым делом включает музыку. Это её маленький утренний ритуал. Сегодня из колонок звучит Peggy Gou — Nanana. Под знакомый припев Айгерим надевает ярко-зелёную светоотражающую портупею.

"Это мой "бронежилет", — смеётся она. — Если вдруг на линии отойдут штанги, мы должны выйти, посмотреть по сторонам — видят нас другие водители или нет".

"Штанги" — это правильное слово для того, что мы привыкли называть рогами троллейбуса.

В кабине Айгерим включает аккумулятор, закрывает технический люк и приступает к осмотру машины. Обходит троллейбус по кругу: проверяет стёкла, форточки, зеркала.

Затем надевает перчатки и берётся за токоприёмники. Те самые "рога"-штанги со стороны выглядят тяжёлыми, но Айгерим управляется с ними уверенно. Тянет за канаты — одна штанга сходит с контактного провода, за ней вторая. Осматривает их и несколькими точными движениями возвращает на место.

Мы наблюдаем за этим со стороны и пытаемся не пропустить детали.

"Такое надо на видео снимать. Но вы же красиво напишете?" — спрашивает Айгерим и подмигивает.

Через несколько минут одиннадцатый троллейбус с бортовым номером 7048 плавно выкатывается из парка. Мы уже внутри, рядом с кабиной водителя — отправляемся вместе с Айгерим в её сегодняшний рейс.

"Это моя первая и единственная машина"

Троллейбус набирает ход. За окном — пока полупустые улицы Алматы. Айгерим уверенно крутит огромный руль и одновременно рассказывает нам свою историю.

Удивительно, но до работы в депо она не водила машину.

"Это моя первая машина. Троллейбус, представляете?! — улыбается Айгерим, при этом непрерывно сканируя взглядом дорогу. — И я в нём комфортно себя чувствую. Он так и остался моей первой и единственной машиной".

По образованию Айгерим — банковский специалист, но работать по профессии не захотела. В юности мечтала о полиции или военной службе — в них её тоже привлекала крупная техника. До 2014 года работала старшей официанткой. И почти каждый день по дороге на работу смотрела с пассажирского кресла на место водителя.

"Я ездила на работу на троллейбусе и всегда думала: "Как классно! Я тоже хочу здесь сидеть". Видимо, Бог меня услышал. В 24 года увидела объявление о наборе курсантов, отучилась три месяца и пошла сдавать экзамен. Помню во время экзамена, гаишник посмотрел на меня: "Ты куда? Такая маленькая, хрупкая". А я ему: "Ағашка, не трожь, нормально всё".

После экзамена Айгерим ещё месяц ездила с наставником (между собой начинающие водители называют таких "папа"). А затем пришло время впервые выйти на маршрут одной.

"Первый день без "папы" — это было что-то. Всю ночь не спала, переживала. Ведь придётся принимать решения самой: как объехать аварию, как с пассажирами разговаривать деликатно. Но ближе к вечеру страх прошёл. Я сказала себе: "Ты справишься. Все справляются, чем ты хуже? Давай, возьми себя в руки". И поехала", — вспоминает Айгерим, пока мы пересекаем очередной перекрёсток.

15 часов за рулём и 30 минут на обед

На следующей остановке двери открываются, в салон заходят первые пассажиры. Пока мы выдерживаем график движения. Заодно спрашиваем Айгерим про то, как устроен её рабочий день.

Смена водителя троллейбуса длится от 13 до 15 часов. График посменный: два дня работы, два дня отдыха.

Один рейс по маршруту № 11 занимает около полутора часов. Доехать до конечной, развернуться и вернуться обратно — примерно три часа. Интервал между троллейбусами — около восьми минут.

Большую часть этого времени водитель проводит в одном положении.

"Позвоночник — это наш главный фундамент. Сидеть 15 часов подряд тяжело, нам обязательно нужно двигаться. Когда на конечной выпадают перерывы, я выхожу из кабины и начинаю шагать туда-сюда, чтобы разогнать кровь и взбодрить организм".

За смену на обед дают час, но это два перерыва по 30 минут.

"Я сначала шесть часов работаю без перерыва, потом у меня полчаса на обед. Ещё через три часа — вторые полчаса", — объясняет она.

К такому режиму, говорит Айгерим, организм со временем привыкает. Настолько, что даже в выходные она без будильника просыпается в шесть утра.

"Мы уже закалённые, как в армии", — смеётся.

Долгая смена — нагрузка не только для водителя, но и для самого троллейбуса. У каждой машины есть свой график технического обслуживания. Но о неполадках слесарям сообщают и сами водители.

Для этого в кабине лежит та самая книга заявок, которую Айгерим получила утром вместе с ключами. Если во время рейса что-то не так с дверями, рулевым управлением или другими механизмами, после смены водитель оставляет запись для слесарей.

"Вот, например, последняя заявка: правую штангу поменять, башмаки смазать, чтобы всё гладко проходило", — показывает нам свои записи девушка.

"Голова на 360 градусов" и ДТП

За разговорами мы вливаемся в утренний алматинский поток. На часах почти восемь. Плотность движения растёт, на спецполосы для общественного транспорта то и дело норовят выскочить легковушки и мопедисты.

"За рулём голова крутится на 360 градусов, — комментирует Айгерим. — Одновременно следим за проводами и стрелками контактной сети, смотрим в зеркала и камеры в салоне. Бывает, нас подрезают. Но троллейбус весит 17 тонн, тормозной путь у него огромный. Не дай бог, что-то случится. Поэтому стараемся видеть ситуацию наперёд: если кто-то несётся на скорости, нога уже на тормозе".

Именно с таким манёвром другого водителя связано её первое ДТП. Оно произошло в первый же месяц работы.

"Мне нужно было переключиться на стрелке. Только нажимаю ходовую — и тут меня резко подрезает легковушка. Оставил буквально пару метров. Я выкручивала руль как могла, но тормозного пути уже не хватило. Снесла ему бампер и зеркало. Он выбегает: "Давай без гаишников разойдёмся!" Но у нас так нельзя: сразу сообщаем диспетчеру и вызываем службу безопасности движения. А тот водитель потом посмотрел на меня и говорит: "Девушка, это не твоя работа. Твоя работа — быть где-то директором".

За 12 лет у Айгерим случались лишь единичные ДТП. Водителей общественного транспорта она считает более дисциплинированными на дороге.

"Мы каждые полгода сдаём экзамен на знание ПДД и получаем сертификаты. А среди водителей легковушек, мне кажется, правила хорошо знают процентов 10, а может, и меньше", — делится своими мыслями наша собеседница.

"Солидарности на дороге — процента два": парковки и BRT на Тимирязева

По словам Айгерим, ей удалось почувствовать разницу между поездками до и после появления выделенных для общественного транспорта полос.

"Когда я только начинала работать, спецполос не было — вот это был ужас. Легковушки лезут, подрезают, резко тормозят перед тобой. Сейчас есть своя полоса — едешь спокойно", — делится водительница.

Впрочем, идеальной ситуацию на дорогах Алматы всё равно не назовёшь. Главная боль водителей общественного транспорта — отсутствие элементарной культуры и припаркованные у обочины машины.

"Настоящая проблема — это когда водители бросают машины где попало. Например, на Аль-Фараби, на Абая или возле университетов. Там авто стоят прямо на автобусной полосе по два, а то и по три в ряд! А тебе нужно подъехать к остановке. При этом из затора тебя никто не хочет пропускать. Водительской солидарности на дорогах, я скажу так, от силы процента два. Тех, кто паркуется на спецполосах, нужно не просто штрафовать, а сразу увозить эвакуатором — только так отучим", — тут Айгерим категорична.

А вот на вопрос, какую улицу в Алматы она любит больше всего, Айгерим отвечает не задумываясь — Тимирязева. Разговоры о возможной ликвидации BRT там наводят на неё грусть.

"Я обожаю Тимирязева! Это же так удобно! Конечно, будет очень грустно, если BRT уберут. Выделенная полоса по центру — самое грамотное решение. Люди на троллейбусе доезжают до работы быстро, за 10–15 минут, вместо того чтобы стоять в бесконечных пробках на личных авто. Я бы вообще хотела, чтобы на всех центральных улицах Алматы автобусные полосы пустили ровно посередине", — так мы узнаём, о чём мечтают водители общественного транспорта.

"Выпендрёж на дорогах": мопедисты и мёртвые зоны

Тут справа от троллейбуса мелькает мопедист. Он быстро проезжает по автобусной полосе и через несколько секунд скрывается впереди.

"После карантина мопедистов стало очень много, и они вот так беспредельничают. Катаются по автобусной полосе, выпендриваются, на одном заднем колесе перед троллейбусом проехать норовят. Хотя для них, а ещё для велосипедов и самокатов сделали отличную полосу на Абая — ну катайтесь вы там! Не лезьте в автобусную полосу!" — эмоционально призывает Айгерим.

По словам водительницы, главная опасность — неожиданные ситуации на дороге и "мёртвые зоны" вокруг троллейбуса.

"Мы все люди. Мало ли что может произойти за рулём. Если, не дай бог, водителю станет плохо — куда он будет выворачивать? Вправо, чтобы остановиться о бордюр. А если в этот момент там едет велосипедист, самокатчик или мопедист? Всё! Поэтому за рулём приходится думать и за себя, и за того парня", — вздыхает наша героиня.

"Мы сидим как козлы отпущения"

Наступает час пик. Салон постепенно заполняется пассажирами. Если спросить Айгерим, что самое сложное в работе водителя общественного транспорта, она отвечает сразу: "Пассажиры".

Ей приходится не только аккуратно вести 17-тонный троллейбус, но и терпеливо объяснять людям простые правила.

"Пассажиры — как дети. Они заходят и, скопившись, стоят прямо у дверей, мешая зайти и выйти другим. Или встанут прямо надо мной и смотрят в упор через стекло прямо в затылок. Я начинаю их вежливо просить: "Пожалуйста, пройдите дальше в салон". А в ответ чаще всего слышу: "Я сам знаю! Ты чего меня учишь? Где хочу, там и стою!" В такие моменты чувствую себя воспитателем.

Но толпа у дверей и споры из-за оплаты — далеко не самое неприятное. Больше всего водители боятся агрессивных пассажиров.

Айгерим вспоминает трагедию 2023 года, когда пассажир ударил водительницу автобуса. Она потеряла сознание, автобус потерял управление и врезался в людей на остановке. Погибли три человека. По словам Айгерим, эта история сильно потрясла водителей города.

Справка: И это не единичный случай. Водители действительно нередко подвергаются нападениям. Так, редакции удалось найти по открытым источникам информацию о как минимум 14 случаях нападений пассажиров на водителей общественного транспорта в разных городах — Алматы, Шымкенте, Атырау, Актау, Петропавловске и Таразе. Это данные за последние пять лет. Особенно много таких эпизодов было в 2024 году — не менее восьми. Поводами для конфликтов становились отказ оплачивать проезд, пропущенная остановка, требование ехать быстрее, просьба покинуть сломавшийся автобус, попытка водителя прекратить драку в салоне, а в ряде случаев агрессоры были пьяны. Водителей били кулаками и ногами, душили, вытаскивали из автобусов, нападали на них с ножом, молотком и кастетом, разбивали защитные перегородки.

"Это ужасно. Неважно, водитель ли ты автобуса или троллейбуса — мы все как одна семья и всегда переживаем за коллегу. Никто из нас не застрахован от агрессии. Сейчас XXI век, всё развито: маршрутные карты висят на остановках, есть интернет, 2ГИС показывает все пересадки. Пользуйтесь этим! Но некоторые подходят к нам просто для того, чтобы выплеснуть скопившуюся злобу. А мы сидим как козлы отпущения", — видно, что эта тема очень трогает Айгерим.

За 12 лет работы у неё самой накопилось немало таких историй. Бывало, пассажиры специально шли через весь салон к кабине, чтобы нахамить, плюнуть в неё или ударить по стеклу.

"Однажды я стояла в пробке, всего на три-четыре метра отъехала от остановки. А высаживать пассажиров мы можем только на остановках. Тут одна бабушка начала кричать на весь салон (чтобы троллейбус остановили, и она вышла — прим. редакции), подошла ко мне и со всей силы ударила костылём по стеклу. Я видела, как она идёт ко мне, и думала: если стекло разобьётся, все осколки полетят в меня. Пришлось открыть двери и сказать: "Всё, выходите, пожалуйста". Было бы хорошо, если бы перегородка полностью отделяла водителя от салона и пассажиры просто не могли до нас добраться".

"Актёры ещё те": "зайцы", обесценивание труда и зарплата

Пока мы двигаемся по маршруту, замечаем, что внимание Айгерим то и дело переключается на небольшое табло у руля. На нём видно, сколько пассажиров оплатили проезд.

На очередной остановке в салон вваливается шумная толпа. Двери закрываются, троллейбус набирает ход, но на экране цифра оплативших едва сдвигается с места.

"Вот, смотрите сами, — предлагает нам собеседница, — зашло человек десять, а по карте "Оңай" оплатил только один. Остальные делают вид, что оплачивают через телефон. Хотя мне всё видно. Актёры ещё те! Сидят до последнего, пока контролёр не зайдёт. Неприятно: я же их везу, это мой труд, а люди его обесценивают".

Иногда пассажиры признаются, что у них просто нет денег. В таких случаях Айгерим просит предупредить её заранее — тогда при проверке она сама объяснит ситуацию контролёру.

На вопрос, влияют ли "зайцы" на её заработок, Айгерим качает головой. Зарплата водителя от количества оплаченных поездок не зависит. Впрочем, и фиксированного оклада здесь тоже нет: итоговая сумма складывается из отработанных часов. А вот точную сумму своего заработка она называть не любит.

— Хотите узнать, сколько я зарабатываю — приходите, обучайтесь. Нам водители всегда нужны. Отработаете смену — и сами всё узнаете, — хитро улыбается девушка.

Но мы всё же пробуем угадать:

— Ну, 600 плюс выходит?

— Бинго! — смеётся Айгерим, победно щёлкнув пальцами.

Конфетки с Зелёного базара и комплименты от малышей

Впрочем, плохие дни, "зайцев" и агрессоров компенсируют благодарные и понимающие горожане.

Иногда они даже сами вступаются за водителя. Если кто-то начинает возмущаться из-за резкого торможения или пробки, постоянные пассажиры 11-го троллейбуса могут одёрнуть недовольных: "Не мешайте человеку работать! Видите же, её подрезали!"

Особенно Айгерим запомнились небольшие подарки от пассажиров.

"Наша конечная — Зелёный базар. До карантина оттуда часто ехали бабушки с покупками. Заходили, улыбались и протягивали конфету или фрукт: "На, қызым, держи". Угощали персиками, сливами, яблоками. Это было так тепло и приятно", — с ностальгией вспоминает водительница.

Но самые любимые пассажиры — дети:

"Дети всегда заходят радостные, делают комплименты, желают хорошего дня и лёгкой дороги. Вот они — мои самые любимые пассажиры".

"Хочу быть как тётя"

За годы работы Айгерим привыкла к разным реакциям людей на неё саму. Кто-то удивляется, увидев женщину за рулём троллейбуса, а кто-то относится к ней с недоверием.

"На дорогах до сих пор хватает тех, кто, увидев за рулём девушку, начинает сигналить и даже пытаться учить водить. Видимо, задевает их гордость, бьёт по эго. А вы побудьте на моём месте, попробуйте сами", — улыбается водительница.

А пассажиры чаще смотрят с интересом, особенно — дети.

"Бывает, родители заходят с ребёнком и говорят: "Посмотри!" Дети смотрят на меня с удивлением, а некоторые потом говорят: "Когда вырасту, хочу быть как тётя". Вот ради таких моментов и стоит выходить на смену в пять утра".

При этом женщин среди водителей троллейбусов всё ещё немного. В Алматинском троллейбусном парке работает около 300 водителей, и только 63 из них — женщины.

Одной из причин гендерного дисбаланса Айгерим называет отношение к этой профессии в семье: некоторые мужья не поддерживают желание жён работать водителями. Других женщин, по её мнению, пугают нагрузка и ответственность.

"Многие думают: "Как вести себя на дороге? Как успеть всё одновременно?" Нужно смотреть за дорогой, управлять транспортом и одновременно следить за пассажирами. Всё это вместе пугает. Но если женщина захотела — пожалуйста, приходи, попробуй", — приглашает Айгерим.

"Работу мамы никто не отменял"

Айгерим говорит, что её семья выбор такой профессии приняла. Но поначалу переживали, конечно. Больше всех — мама: среди их родственников никто и никогда не работал водителем общественного транспорта. Со временем отношение изменилось.

"Сейчас гордятся. Ой как гордятся!" — улыбается девушка.

Особенно её работой восхищаются трое сыновей, которым 16, 11 и 9 лет. Водительница рассказывает, что иногда они приводят к троллейбусу друзей и одноклассников, чтобы показать, кем работает их мама.

"Они с такой гордостью говорят: "Вот это моя мама!" А друзья им отвечают: "Вау! А можно нам покататься с твоей мамой?" Я никогда не отказываю. Мне приятно, что мои дети гордятся моей работой".

Совмещать семью с длинными сменами непросто, поэтому часть домашних вопросов приходится решать прямо из кабины по телефону: проверить, собрались ли дети, ушли ли в школу, ответить учителям. Из-за графика редко совпадают и выходные с мужем. Да и собственный выходной не всегда означает отдых.

"Уборка, детей куда-то отвезти, постирать, погладить, приготовить ужин — всё в один день. Работу мамы никто не отменял", — смеётся Айгерим.

Блиц: троллейбус, кофе и вечерний АлматыПеред тем как попрощаться, устраиваем Айгерим небольшой блиц. Здесь она отвечает почти не задумываясь.

— Автобус или троллейбус?— Троллейбус. Я же его рекламирую!

— Утренняя или вечерняя смена?— Утренняя.

— Любимый маршрут?— Одиннадцатый.

— Чай или кофе перед сменой?— Кофе. Обязательно.

— Что сложнее — пробки или пассажиры?— И то, и другое. Пробки забирают наше время, а некоторые пассажиры — энергию.

— Любимое время за рулём?— Вечер. Где-то с семи до одиннадцати-двенадцати.

— Музыка или тишина?— Когда как. Утром ставлю музыку, чтобы взбодриться. А вечером уже всё выключаю и еду в тишине.

— Чего не хватает в троллейбусе?— Нашатыря в аптечке. Бывает, заходят студентки, а они часто доводят себя диетами, не едят ничего, а в забитом салоне падают в обморок.

"За каждого пассажира переживаешь. В этом году был случай: подбегает парень, говорит, что человеку в салоне плохо. Я сразу на нейтралку, на ручник. Смотрю, мужчина лет 65 хочет нос почесать, а руку поднять не может, речь невнятная. Я сразу поняла — предынсультное состояние. Открыла все окна, двери, вызвала 103, описала симптомы и была рядом, пока не приехала скорая. Я всегда переживаю за своих пассажиров. Главное для нас — довезти людей в целости и сохранности".

— Каким должен быть хороший водитель общественного транспорта?— Вежливым, психологически устойчивым и добрым.

— Что бы вы хотели сказать молодым девушкам, которые тоже хотят стать водителями троллейбуса?— Пробуйте себя во всём! Не останавливайтесь на одном. Вдруг ваше призвание — именно здесь. Пока не попробуешь — не поймёшь, чего на самом деле хочешь от жизни.

Наша поездка заканчивается, а смена Айгерим — ещё нет. Она снова переводит взгляд с дороги на зеркала, на провода, затем обратно в салон. Впереди очередная остановка и новые пассажиры.

"Есть люди, которые несколько дипломов получили, но так и не нашли себя. А я нашла себя в троллейбусе", — говорит она нам напоследок.

Троллейбус так и остался её первой и любимой машиной. И менять её она, кажется, ни на что не собирается.