Зачастую люди ассоциируют с насилием синяки или побои, то есть физическое воздействие. Считают, если бьёт, значит, это насилие. Однако такое проявление — уже финальная стадия. Физическому насилию предшествуют «звоночки» в виде психологического и финансового давления. Они могут продолжаться месяцы или даже годы. Иногда их можно встретить и без физического насилия, но это не смягчает вред, ощущаемый пострадавшей. Однако в моменте их редко называют тем самым словом — «насилие». К счастью, в последнее время стали чаще распознавать и такие виды.

Задача абьюзера — человека, который совершает насилие — в первую очередь подавить психологически. Когда к нам приходит женщина и понимает, что надо «бежать из этой ситуации», мы говорим: «Напиши на него заявление». Чаще всего ответ такой: «Нет, я боюсь» или «Он меня убьёт».

Мы предположили, что она имеет дело с довольно сильным и крупным мужчиной, но когда увидели его фото, то оказалось, что он был достаточно субтильной комплекции. Отец настолько подавил её психологическую волю, «держал» в таком страхе физического наказания, что она не пыталась как-то сопротивляться.

Большинство абьюзеров, когда на них напишут заявление, начинают каяться, льют крокодиловы слёзы, вспоминают маму, папу, детей, просят суд о смягчении наказания, говорят, что «никогда так больше не будут». Женщины верят, прощают, но в большинстве случаев насилие продолжается. Иногда обнародование может усилить эскалацию конфликта и абьюз.

Та история закончилась хорошо. Девушка сбежала из семьи и уехала в другую страну, нашла там работу, и у неё всё сложилось.

Возьмём ситуацию, когда муж просит жену похудеть ради её здоровья. По этой фразе нельзя дать однозначную оценку, есть ли там насилие. Контекст ситуации расставляет ключевые акценты: огромная разница, когда фраза звучит спустя два месяца после родов, или когда у женщины долгое время держится вес и есть вытекающие из этого проблемы. Однако важно помнить, что абьюзеры нередко говорят такое не с целью позаботиться о здоровье, а чтобы вселить чувство неуверенности, недовольства собой, усилить контроль за пострадавшей.

Кроме контекста важно, какими действиями со стороны супруга сопровождается такая просьба. Ходит ли он вместе к врачу, покупает соответствующие продукты, старается убрать источники стресса, готовит специальную еду, дарит абонемент в спортзал или бросает что-то вроде: «Просто ешь меньше и ходи пешком вокруг квартала 20 тысяч шагов в день»? Любой врач скажет, что эта «формула» не является универсальной и причины колебаний веса могут быть очень разные.

Манипуляция заботой может выражаться в незначительных, но постоянных словах, которые «капают» каждый день: «Тебе не идёт короткое», «Постарайся не смеяться громко, ты выглядишь вульгарно», «Я забочусь о твоём здоровье, поэтому будешь есть только сельдерей».

Вроде он не заставляет, не запрещает, но женщина чувствует себя в такой ситуации под давлением и ощущает, что с ней что-то не то.

Цифровой контроль и видимость выбора

За заботу могут выдавать фразу:

«Ты знаешь, я тебя так люблю, но мне не нравится, что ты ведёшь открытый Instagram. Давай ты его закроешь».

Есть люди, которым, может быть, это совершенно неважно. А есть те, для кого страница в соцсетях — способ держать связь с подругами, узнавать интересные новости и делиться своими. Дальше этот контроль расширяется. Некоторое время спустя предложение может развиваться: «А давай ты Instagram удалишь?» Потом кольцо сужается до: «Дай пароль от своего аккаунта, я буду читать твои переписки в Telegram».

Муж может предложить жене делиться с ним геолокацией. В некоторых ситуациях это происходит по взаимному согласию. Здесь важно смотреть на то, кто на самом деле в семье имеет право голоса и насколько согласие второго партнёра реально независимое. Может ли жена отказаться от такого предложения без последствий для себя? Например, она скажет: «Я не хочу делиться с тобой геолокацией», а муж ответит: «Хорошо, как скажешь». Будут ли они дальше жить, не вспоминая эту ситуацию?

Случается и так, что женщина в отношениях не может отказаться, даже если ей это не нравится. Она может сказать «нет», но знает, что столкнётся с последствиями, поэтому предпочитает согласиться на требования партнёра — так безопаснее для неё. И это тоже насилие, хотя со стороны кажется иначе.

Даже если супруга зарабатывает столько же, сколько муж, в семье может быть нездоровый контроль финансов. Бывает так, что женщину заставляют отчитываться за каждую трату или даже забирают её карточку. В этом случае жена получает столько, сколько муж считает нужным, и каждую покупку она должна «оправдать».

В традиционных семьях такой контроль может быть как у мужа, так и у свекрови. Причём речь не о дорогих покупках вроде телефона последней модели или поездки на Мальдивы, а скорее о банальных запросах. На практике женщины чаще всего тратят на детей. Это могут быть продукты, канцтовары, одежда, игрушки, предметы личной гигиены. Каждую трату нужно объяснить. В некоторых историях доходит до того, что женщина выпрашивает деньги на покупку нижнего белья, потому что старое уже пришло в негодность. При этом мужчины чаще выходят на встречи с друзьями, собираются в кафе, едут вместе за город. Однако такие расходы они не обязаны оправдывать ни перед кем.

Изоляция начинается с запретов. Например, не встречаться с друзьями. У нас была история подписчицы, когда парень намеренно ходил с девушкой на её встречи с подругами, и каждый раз устраивал там скандал. В итоге подруги стали собираться без неё, потому что они приходят хорошо провести время, увидеть друг друга, пообщаться, а не слушать крики.

Та женщина боялась ослушаться партнёра, потому что он устраивал скандалы по любому поводу, даже на её работе, из-за чего её уволили из нескольких мест. Дошло до того, что она боялась не ответить на звонок, иначе он придёт на новую работу, устроит скандал, и её выгонят. Мужчина также испортил отношения с её родственниками до такой степени, что они заблокировали женщину.

Когда мы с ней общались, она удаляла переписку, потому что телефон отслеживался. А теперь представьте: она осталась в полнейшей изоляции, запуганная, с раздавленной психикой и неуверенностью в себе. В такой ситуации очень сложно вырваться из круга насилия и обратиться за помощью.

Почему у абьюзера возникает задача изолировать? Это нужно для того, чтобы женщина в случае необходимости не могла ни у кого получить поддержку. Тогда, если возникает трудная ситуация, она в ловушке.

Газлайтинг — когда манипулятор заставляет жертву сомневаться в своей памяти, адекватности и восприятии реальности — на мой взгляд, одна из самых страшных вещей.

Название ушло в народ из фильма 1944 года. На английском Gaslight переводится как «Газовый свет». По сюжету муж издевался над женой, подкручивал газовые лампы, переставлял вещи и мебель. Когда она обращала на это внимание, он отрицал происходящее и говорил: «Тебе показалось».

Кадр из фильма «Газовый свет» / Film.ru.

Человек, который живёт в такой ситуации, рано или поздно перестаёт доверять себе. Например, к нам обращается женщина и говорит: «Я не понимаю, это абьюз или нет?» А там всё по списку, как будто она открыла методичку по абьюзу и переписала.

Женщина живёт внутри ситуации насилия, но уже не понимает это, не верит сама себе, не доверяет своим чувствам и тому, что она видит.

Абьюзер достиг своей цели по подчинению психики пострадавшей: неуверенный человек не пожалуется, будет всё послушно выполнять, следовать тому, что скажет манипулятор.

Есть ситуации, когда партнёры не разговаривают друг с другом сутки после ссоры. Или один партнёр перестаёт разговаривать с другим, а второй теряется в догадках: что произошло, что было сделано не так. Женщины, которые живут в такой форме насилия, говорят, что не знают, на что муж обиделся, но чувствуют вину и всё время пытаются угадать, что ему не понравилось. Это огромный стресс. При этом они сами нередко используют такой же приём: молчат, чтобы партнёр «сам догадался».

Эту ситуацию нужно рассматривать с точки зрения зависимости — у кого власть в отношениях. Очень часто у женщины, которая подвергается психологическому и финансовому насилию, остаётся единственный инструмент показать, что ей сделали больно, но она «не имеет права» устраивать истерики. Ей безопаснее ходить и выражать обиду, недовольство, несогласие через молчание, потому что все другие способы ухудшат её положение.

В Узбекистане законодательство учитывает угрозы жизни и здоровью (однако доказать их непросто). Другая, самая частая манипуляция, — это угроза забрать детей в случае развода. Особенно она актуальна в семьях, где женщина экономически зависит от партнёра.

Она зачастую думает, что если у мужа есть деньги и жильё, а она домохозяйка, то суд оставит детей мужчине. Однако суды часто оставляют детей с матерью, поскольку учитывают наилучшие интересы ребёнка, в том числе их психологическое состояние. Женщина может подать на алименты даже будучи в браке, а также на своё содержание, пока ребёнок маленький.

Часто экономическая зависимость связана с вопросами: «Куда я пойду? А что со мной будет?» Особенно если замуж выдали лет в 18 — нет ни образования, ни опыта работы. Женщина боится остаться без жилья, боится, что не сможет обеспечить детей. При этом чаще всего к тому моменту у неё уже трое-четверо детей, которые вдруг становятся только «её», хотя их создавали двое.

Важно помнить, что насилие — это вопрос власти и контроля. В комментариях иногда пишут: «Вы говорите о насилии женщин над мужчинами, а вот жёны тоже могут „пилить“». Да, бывают такие ситуации, но это не значит, что у жены есть власть и контроль над ресурсами. Зачастую — это единственный инструмент, через который женщина может выразить недовольство, при этом ключевые решения в семье она не принимает, а подчиняется воле мужа.

Если речь про свекровей, которые совершают насилие по отношению к невестке, то важно помнить, что она такая же жертва патриархата. Исследовательница Дениз Кандиоти ещё в 1988 году дала этому феномену название патриархальная сделка.

В патриархальной иерархии женщина обычно лишена каких-либо ресурсов, а если это молодая невеста, келин, то она наиболее уязвимая и беспомощная в этой системе. И единственный шанс у неё достичь какого-то положения — это родить сына, а потом управлять его женой, которая придёт в семью на то же место, где она была когда-то раньше.

Это не значит, что свекровь стала равным членом семьи, что она имеет такое же влияние на распределение ресурсов, как свёкор. Это означает, что ей дали иллюзию власти над другой женщиной, чтобы она не претендовала на большее. Всё это поддерживает патриархальные иерархии, в которых бенефициары по умолчанию мужчины.

К нам обращаются женщины после психологического давления. Мы их спрашиваем, помимо прочего: «Чего вы хотите?» Все их желания связаны либо с партнёром, либо с детьми, но не со своими мечтами. Их нет. Это результат многолетнего психологического насилия, когда человек теряет себя как личность. И очень сложно вытащить человека из этого.

Отношения с насилием часто идут циклами: напряжение — вспышка — примирение. После вспышки обычно наступает облегчение, которое может ощущаться как любовь. Потом снова возникают придирки, растёт тревога, усиливается раздражение, которые переходят в крики, унижение, угрозы, физическое насилие. И снова финальная фаза в виде извинений, подарков, обещаний, что «больше не повторится» — её называют «медовый месяц». При этом в цикле насилия стадия насилия со временем становится длиннее, а «медовый месяц» сокращается.

Из-за того, что цикл повторяется, сложно уйти с первого раза. Женщины верят, что он больше так не будет, что он изменится, что он обещал. Они верят и в следующие разы, потому что видят, каким хорошим он может быть. С каждым разом всё больше сомневаются в себе, своих поступках, уме, возможностях быть самостоятельной и независимой.

Однако в самом начале отношений уже могут появиться «ред флаги» в виде ревности, попыток изолировать от близких, критики под видом заботы, цифрового контроля и вспышек гнева с последующими извинениями. Эскалация будет нарастать с течением времени.

В случае если женщина столкнулась с насилием в семье, она может обратиться по «телефону доверия» 1146. Если пострадавшая от насилия напишет заявление, то её могут временно разместить в государственный центр реабилитации, где есть психологи, юристы, социальные работники. Эти центры находятся под управлением Национального агентства социальной защиты. Там она может пробыть до полугода.

Её могут направить на краткосрочные курсы и обучить профессиональным навыкам, помогут с трудоустройством, оформят документы на выплату алиментов. Государство действительно в меру своих ресурсов старается оказать поддержку. Те, кто столкнулся с описанными выше ситуациями, могут обратиться за бесплатной психологической и юридической помощью к проекту Nemolchi.uz.

Если вы видите, что ваша знакомая сталкивается с насилием, то самое важное — её не осуждать. Можно показать, что вы рядом, и всегда будете рядом. Часто бывает, что женщины ничего не предпринимают, а ждут, что кто-то придёт и спасёт их. Тут важно родственникам, друзьям и близким не играть в «спасателей». Если они пытаются принять меры за пострадавших, то надо быть готовыми к тому, что спасать этого человека придётся всю жизнь.

Вы можете дать ей контакты различных служб поддержки, предложить обратиться в правоохранительные органы, но не давите на неё, не требуйте немедленных решений. Помните, что она также подвергалась психологическому насилию и может быть лишена точки опоры. Нужно время, чтобы у неё появился ресурс действовать самостоятельно и сделать первый шаг для выхода из ситуации.