Архивный очерк о первых съёмках Альгимантаса Видугириса

От редакции. Творческое наследие Альгимантаса Видугириса сохранилось не только в его фильмах, но и на страницах советской прессы. Мы начинаем публикацию материалов из архива режиссера, собранного его сыном. В основу серии легли газетные публикации, документы и другие архивные свидетельства, позволяющие проследить творческий путь мастера и эпоху, в которой он работал.

Первым материалом стала одна из самых ранних известных публикаций об Альгимантасе Видугирисе, найденная в фондах Республиканской библиотеки для детей и юношества имени К. Баялинова. Статья вышла в газете «Ленинский путь» в декабре 1964 года, когда молодой режиссер киностудии «Киргизфильм» только начинал свой творческий путь.

Сегодня она интересна не только как одно из самых ранних упоминаний Альгимантаса Видугириса в советской прессе, но и как живое свидетельство атмосферы первых экспедиционных съемок, в которых формировался его профессиональный почерк.

Это не просто рассказ о работе съемочной группы, а живой портрет молодого режиссера с его профессиональным азартом, поиском выразительных решений, вниманием к людям и неподдельным огоньком в глазах. Автор показывает повседневную жизнь кинематографической экспедиции, работу в полевых условиях и тот творческий поиск, из которого рождалось документальное кино.

Особую значимость материалу придает то, что он был написан непосредственно во время экспедиции, а не является позднейшими воспоминаниями ее участников. Именно поэтому статья представляет интерес не только как исторический документ, но и как редкое свидетельство становления творческого метода Альгимантаса Видугириса.

В этот период Альгимантас Видугирис готовил Динару Асанову к поступлению во ВГИК, одновременно вовлекая ее в практическую работу документальной съемочной группы. Эта публикация является одним из самых ранних известных свидетельств их творческого сотрудничества.

Именно в эти годы началось сотрудничество Альгимантаса Видугириса и Динары Асановой, одним из первых известных результатов которого стал художественный фильм «У каждого своя дорога». Судя по описанным в статье обстоятельствам, речь, вероятнее всего, идет о работе над документальным фильмом «ПСП» («Поисково-спасательная партия»), снимавшимся в геологических экспедициях Киргизии.

Газетная публикация сохранила редкое свидетельство не только раннего этапа творческой биографии будущего классика советского кино, но и его наставнического таланта. Уже в начале своего творческого пути Альгимантас Видугирис умел замечать талант, доверять молодым коллегам и передавать им профессиональный опыт непосредственно в процессе работы.

Автор публикации — Владимир Мякинников. Судя по содержанию статьи, он был непосредственным участником геологической экспедиции, в которой работала съемочная группа.

Текст публикуется с сохранением авторской редакции.

Смущённо приоткрыл я внушительную дверь и забормотал:

— Алексей Борисович, мне сказали, что вы...

— Хорошо, что пришли. Садитесь. Понимаете, тут такое дело...

Алексей Борисович замялся, затрудняясь объяснить суть необычного дела. Кроме нас, в кабинете был светловолосый парень с прозрачными, почти бесцветными глазами. Он зябко кутался в меховую куртку — знобило.

— Товарищ из «Киргизфильма». Познакомьте его с людьми, с работой.

Заглянули в несколько комнат: Альгис знакомился с геологами. Повторялась одна и та же сцена:

— Киношник? Давай к нам! Ледники! Озёра — закачаешься!

Но Альгис поёживался в своей куртке, будто от холода, и смотрел не на собеседников, а словно внутрь себя, будто чего-то ждал...

Оставшись со мной в коридоре, он закурил слабенькую сигарету с фильтром и, чуть прищурившись, с притворной обидой спросил:

— Кое-какие есть, но не первого сорта.

После беглого знакомства с Леонидом Николаевичем, Сергеем, Наташей Альгис согласился со мной и сразу стал эскизно, схематично обрисовывать характеры, втискивать их в задуманный немудрёный сюжет. Например, Леониду Николаевичу из-за солидного возраста трудно в горах, он спускается пониже, должность получает повыше, но этим недоволен и т. д. Я не одобрял: своеобразные личности моих коллег мельчали и даже ломались.

— Что же тогда у геологов считается романтикой?

— Фильм чёрно-белый. Нужны контрасты...

Но Альгис не рассчитывал начинать со снега. Летом он готовился к съёмкам, подбирал сотрудников, аппаратуру, а когда вырвался к нам, земля уже заиндевела. Над пиками и моренами повисли рябиновые октябрьские ветры. На третий день после приезда палатки киношников завалило снегом.

— Если не сойдёт, придётся выматываться отсюда.

Киношникам трудно... Мы им почти незнакомы, а наши отношения со стороны могут показаться странными: то жмёмся, как бараны в стаде, то сталкиваемся, подобно самолётам, потерявшим курс в тумане. И попробуй разгляди в этой глубинке под всем этим романтику, героику — то, зачем, собственно, приехал Видугирис.

Шеф киношников хмурился, устраивал ночные совещания. Его соратники лежали плечом к плечу в аккуратных коконах спальных мешков. Их «секретные» переговоры долго не давали геологам спать.

— Борис, надо записать шум той речки.

Звукооператор хрипловатым голосом возражал:

— Разве это речка? Лёгкий ветерок! Надо найти такую, чтоб грохотала...

Ночные споры кончались ничем. На рассвете геологи просыпались от рёва вылетающего из лагеря киношного грузовика: наши гости исчезали. Возвращались они только к ужину, неизменно усталыми. Где ездили — не говорили.

— Должны снимать фильм методом наблюдения. А их черти носят.

Перехватывая недоумённые взгляды геологов, Альгис лениво оправдывался:

— Прежде чем снимать, надо знать, что снимать. Продумать...

Складывается мнение, что наши гости — тугодумы.

Но творческие простои сменяются лихорадочной, суматошной работой. Киношники опаздывают к завтраку, упраздняют обед, по ночам заряжают кассеты. Просят лошадей: съездить вместе с нами на дальнюю рудную точку.

— Одного отснятого дня хватит на весь двадцатиминутный фильм. Войдёт самое выразительное.

Я не возражал: хорошо, что нечасто ходят в маршруты. Мешают всё-таки.

— Как ты оделся?! — возведя руки к низким облакам, вопил Альгис. — В прошлый раз тебя снимали в рваных штанах! А ты вырядился в новые? Будешь всё экранное время штаны менять? А зрителю разбираться?

— Куда дальше идёте? Туда? Там тень густая, а вы пройдите, где тени мягче.

Напрасно доказываю, что геолог не идёт по траве, если рядом скальные выходы пород. Керим убеждает, что, пока я буду «ломаться», солнце зайдёт за облако.

— С обрыва будете спускаться? А не можете падать прямо в воду?

— Но бывает же, что вы с обрыва спускаетесь прямо в воду?

— И мы с Бердышом спускаемся по верёвочке «прямо в воду» к особенному удовольствию Бориса.

Борис Лукиенко — человек не пожилой, но уже в возрасте. Ворчит, вспоминая фрунзенский комфорт, служебную автомашину:

— А здесь — и аппаратура на себе, и сам пока долезешь...

К обычному нытью Бориса не прислушиваемся. Общеизвестно, что он подвижен, лёгок на подъём. Борису нравятся книги про моряков, геологов, чекистов. Книги, где много приключений, напряжённых, захватывающих событий. И в снимаемом киноочерке он хочет видеть острые моменты.

У Бориса много хлопот. Альгис хочет, чтобы в фильме остались не только «портреты» геологов, но и их живые голоса, чтобы мы сами, а не всезнающий диктор, говорили о своих мечтах, делах и бедах. И как только начинает трещать трёхглазая, массивная, поблёскивающая синеватыми линзами камера Альгиса, Борис включает портативный магнитофон «Репортёр».

Альгис небрежно, не выпуская изо рта сигареты, просит Динару:

— Дика, заведи с человеком посторонний разговор.

И студентка ВГИКа, будущий режиссёр Динара Асанова, смущённо моргая, спрашивает про виды на погоду, про лошадей, почему стал геологом.

Мне трудно сразу оставить шутливый тон.

— К неудовольствию киношников, совсем некстати, — улыбаюсь.

А мне вспомнилось утреннее интервью, взятое Дикой у тёти Шуры. Повариха почему-то решила, что в будущем фильме её обязательно выставят в потешном виде. Заметив нацеленную в свою сторону камеру, взывала к совести:

— Да вы что, смеяться над старухой вздумали?

О задушевных разговорах и речи быть не могло. Альгис хватался за редкие рыжеватые волосы:

— Замечательная бабка! И ведь пропадает для очерка...

На рассвете, когда в лагере не оказалось крупы и тётя Шура кляла себя за то, что загодя, с вечера, не начистила картошки, из палатки вывалилась заспанная Дика в бараньем тулупчике:

Под шлёпанье очисток повариха пересказывала Динаре всю свою нелёгкую жизнь. В ящике крутились диски налаженного Борисом магнитофона, а из тёмного окна большой палатки Дику и тётю Шуру снимали Альгис, Керим и камера...

Они снимали то, что было нашей жизнью: уход и возвращение в лагерь, ежевечерние геологические споры, простые весёлые праздники. Снимали, как геологи едят, пляшут, взрывают скалы. Нередко с камерой и магнитофоном подходили к одному из нас и в упор спрашивали о том, что их интересовало. И геолог отвечал, глядя в жужжащую камеру, прямо в глаза будущим кинозрителям.

Перед съёмками Альгис советовался со мной.

Я считал себя посвящённым в киношные тайны. Знал, например, что для фильма надо отснять 600 метров киноплёнки. Плёнку расходовали скупо. Альгис бисерным, витиеватым почерком записывал, на какой эпизод сколько плёнки пойдёт.

— Ну что, Керим, — подкатываюсь я к ассистенту, — много снимать осталось?

— Нет, мы отсняли несколько километров плёнки.

Но ведь мне известен каждый эпизод! Со мной согласовывали, образно говоря, каждый кадр! А оказывается, я знаю только об одном фильме из десяти отснятых. Как снимались неизвестные мне куски? Да, постойте! А бесконечные отлучки кинооператоров? Их многодневное безделье?

— Вы снимали и про что-нибудь другое? Не у нас в лагере?

— Снимали и в лагере, и в маршрутах!

— Другой камерой? Не могли же вы незаметно снимать этим пудовым чудовищем... — и я завистливо усмехаюсь, приподнимая «чудовище», висящее на широком ремне, небрежно перекинутом через плечо Керима.

Альгис более сдержан в оценке работы:

— Почти не пришлось отступать от первоначального замысла. Наш короткий фильм обещает быть интересным. Многое, конечно, зависит от монтажа кадров, но закончить съёмки — самое трудное. Надеемся сдать свою работу на союзный экран.

В различных источниках встречаются расхождения в датировке художественного фильма «У каждого своя дорога»: одни указывают 1964 год, другие — 1966-й. Работа по уточнению фильмографии Альгимантаса Видугириса продолжается.

По имеющимся сведениям, художественный фильм «У каждого своя дорога» и документальный фильм «ПСП» («Поисково-спасательная партия») находятся на государственном хранении в Государственном фонде кинофильмов Российской Федерации (Госфильмофонде России).

Представляется важным, чтобы уполномоченные государственные органы Кыргызской Республики, прежде всего Министерство культуры Кыргызской Республики и Департамент кинематографии Кыргызской Республики, при участии Союза кинематографистов Кыргызстана, национальных киноархивов, научных учреждений и профессионального киносообщества инициировали официальное взаимодействие с Госфильмофондом России для получения архивных копий фильмов, их профессиональной оцифровки, сохранения и возвращения этих работ в культурный, научный и общественный оборот Кыргызстана.