AP30/Истории. «Белое солнце Бешкента»: Как начиналось переселение памирцев на юг Таджикистана

Из «Сибири» в «Африку»

Из Душанбе мы выехали рано утром — ваш покорный слуга, редактор телевизионной службы «Азия-Плюс» Владимир Родин, оператор Хуршед Эшниезов и водитель Ибрагим. Четырехчасовая дорога из Душанбе до Бешкента прошла без особых приключений.

В райцентре заходим в местный хукумат, чтобы навести справки. Председателя района на месте не оказалось — он выехал в Душанбе как раз для решения проблем переселенцев. Его заместители после небольшой заминки берутся сопровождать нас во «2-й совхоз», где расселили последнюю партию мигрантов. По дороге выясняется, что среди переселенцев есть не только бадахшанцы, как принято считать, но и выходцы из Согда, Куляба. Кстати, всего за последнее время в Бешкент в поисках лучшей жизни переселилось свыше двух тысяч человек…

Через 15-20 минут добираемся до «2-го совхоза». Здесь принимаем решение рассредоточиться — оператор Хуршед уходит на поиски «картинки», Владимир вместе с представителями власти начинает оживленный диалог с местными жителями. А я захожу в первый попавшийся дом.

Три достаточно просторных комнаты с грязными стенами, без оконных рам и дверей. В одной комнате пол на метр-полтора ниже порога, и его еще надо поднимать. Кованый сундук в углу комнаты, несколько мешков, накрытых холстиной, грубый войлок, брошенный прямо на землю вместо ковра, — вот и вся «обстановка».

Здесь живет шесть человек — 34-летний Саидмамад Саидвалиев, глава семейства, его жена и четверо детей. Они выходцы из высокогорного района Памира — сельсовета Ванкала. На «исторической родине» Саидмамад работал в совхозе трактористом. Получал 12 сомони. Голодал, перебивался с воды на хлеб. Свет в кишлаке отключали с октября до мая. С дровами также были большие проблемы, хотя морозы приходили сюда, в горы, уже в октябре. Кстати, 10 мая, когда переселенцы уезжали из Бадахшана, неласковая родина проводила их обильным снегопадом…

Помощь от фонда Ага Хана, помогавшая выжить бадахшанцам в послевоенные годы, в последнее время значительно сократилась. В Россию на заработки Саидмамад выехать не захотел: «А кто бы тогда помогал семье, заготавливал дрова, смотрел за скотиной?..»

О государственной программе переселения в Хатлон Саидмамад узнал от местных властей. И загорелся этой идеей. Но чтобы бежать с Памира, даже в Бешкент нужна была протекция. По словам многих переселенцев, при формировании списков некоторые чиновники старались «пропихнуть» родственников и знакомых. И все время тянули с выездом.

Первый раз представители хукумата ГБАО обещали переселить людей в октябре. Затем переезд отменили, якобы деньги по программе переселения ушли на поддержку жертв осеннего землетрясения. Хотя с учетом климатических различий идеальным временем для переезда из «таджикской Сибири» в «таджикскую Африку» было начало осени.

Новая жизнь

В начале мая к Саидмамаду пришли представители хукумата и сказали, чтобы он собирался. Переселенцев попросили не брать с собой телевизоры и холодильники. И вообще брать поменьше груза — на перевозку вещей пяти семей выделялся всего один ЗИЛ.

Из Ванкалы поехало пять семейств. По пути к ним присоединились переселенцы из Рушана, Хорога, Гунта — около 125 семейств общей численностью 563 человека. Дорога заняла четыре дня, поскольку приходилось часто останавливаться — анемичные дети часто падали в обморок.

Впрочем, в дороге обошлось без жертв. Трое переселенцев умерли уже по прибытии. Двое — от кишечных заболеваний, третий, мальчик-девятиклассник, заболел после купания в канале, подхватив какую-то заразу.

О новом месте жительства переселенцы ничего не знали. Представители властей Бадахшана говорили им, что новое жилье уже практически готово. Нет только дверей и окон, которые им поставят «сразу по прибытии».

По прибытии у многих был шок от увиденных новых «апартаментов». Например, семью Саидмамада первоначально поселили в хлеву, где раньше держали коров. Он с женой очистил помещение от навоза и гнилого сена, попытался там жить. Не получилось — воздух в помещении был тяжелым, горло постоянно забивала какая-то пыль. Дети заболели, чувствовали себя плохо, особенно самый младший, четырехлетний Насим.

Когда стало совсем невыносимо, Саидмамад пожаловался местному руководству, и их подселили к другой семье в трехкомнатный дом. Кстати, таких семей, деливших одну крышу, в совхозе оказалось несколько. Местные власти обещали, что это временная мера, но переселенцы в это не верят.

…По прибытии всем мигрантам выдали пятьдесят килограммов муки, по три килограмма риса и сахара, чай и масло. Через две недели им выдали «компенсацию» — тридцать сомони. Однако обещанные полторы тысячи сомони долговременного беспроцентного кредита беженцы к нашему приезду еще так и не получили.

Представители хукумата заверили журналистов, что этот вопрос должен решиться в самое ближайшее время. Они объяснили это тем, что большинству переселенцев нужно было изготовить новые таджикские паспорта и поставить на учет.

По положению государственной программы кредит должен быть потрачен на ремонт жилья. За 546 сомони местные власти сделают потолок, двери, окна, проведут электричество и побелят. На остальные деньги нужно доделать все остальное.

Обратной дороги нет

Несмотря на все трудности, возвращаться на Памир переселенцы не собираются. Здесь, в Хатлоне, можно получать по три урожая в год и хотя бы кормить детей. Поэтому от государства эти люди просят помочь им только на первоначальном этапе.

Без поддержки властей решить многочисленные проблемы они просто не в состоянии. Например, многие из них не могут выйти на работу, поскольку боятся оставить без присмотра свои дома, где нет ни дверей, ни замков.

Многие жаловались на то, что им не дают землю поблизости. Сейчас переселенцы работают в «4-м совхозе», в 15 километрах от дома. Общественного транспорта здесь нет, поэтому много времени уходит на то, чтобы добраться до работы.

Еще одна проблема — постоянная нехватка питьевой воды, которую привозят на водовозке. Продукты у большинства мигрантов тоже на исходе. Пока спасают традиционный памирский ширчой и мука. У многих и раньше была анемия, а сейчас голодные обмороки стали здесь обычным явлением. Сын самого Саидмамада, тот самый маленький Насим, сегодня еле ходит. Ребенка водят в медпункт, где ему с завидным постоянством дают регидрон — лекарство от кишечных расстройств…

Хукумат Бешкента обещает решить все эти проблемы собственными силами — дать землю поблизости, открыть в местной узбекской школе таджикские классы, бесплатно оформить новые паспорта.

…Со дня нашей поездки в Бешкент прошло уже почти две недели, но по ночам я до сих пор вижу глаза маленького больного Насима — грустные, удивленные, не по годам серьезные. Сможет ли этот простой таджикский мальчишка пережить свой недуг, увидеть другую, счастливую жизнь? Я хочу верить, что сможет.