В документе отмечается, что налоговый кешбэк был введён как временный инструмент формирования налоговой культуры. Его задача заключалась в том, чтобы стимулировать покупателей требовать фискальные чеки и тем самым повысить прозрачность розничной торговли.

Государство фактически вовлекло граждан в общественный налоговый контроль, возвращая им 1% от стоимости покупки.

Авторы считают, что эта задача в значительной степени выполнена: привычка получать чек сформировалась, а налоговые органы за последние годы получили новые цифровые инструменты контроля — онлайн-ККМ, электронные счета-фактуры, цифровую маркировку, идентификацию товаров и услуг, аналитику больших данных и обмен информацией между системами.

При этом расходы бюджета на выплату кешбэка растут. Согласно приведённым данным, в 2022 году на эти цели было направлено 820 млрд сумов, в 2023 году — 1,24 трлн сумов, в 2024 году — 1,05 трлн сумов, в 2025 году — 1,51 трлн сумов. По прогнозу на 2026 год, рассчитанному на основе выплат за январь−май, расходы могут достичь 1,81 трлн сумов.

Для сравнения, как указывается в документе, на строительство детских дошкольных учреждений в 2026 году запланировано 900 млрд сумов — примерно вдвое меньше прогнозируемых расходов на налоговый кешбэк.

В аналитическом материале отмечается, что рост бюджетных расходов уже не сопровождается сопоставимым увеличением налоговых поступлений. В качестве примера приводятся поступления налога с оборота: они выросли с 1,65 трлн сумов в 2021 году до 3,07 трлн сумов в 2025 году, однако темпы прироста после первоначального этапа внедрения цифровых инструментов снизились.

Ещё одним аргументом против массового кешбэка называется то, что значительная часть выплат приходится на покупки у крупных торговых сетей, которые и так работают в легальном секторе. Таким образом бюджет фактически субсидирует операции, которые были бы совершены независимо от существования кешбэка.

В мае 2026 года общая сумма налогового кешбэка составила 146,6 млрд сумов. Из них 15,7 млрд сумов, или 10,7%, пришлись на 10 крупнейших торговых брендов.

Авторы считают, что долгосрочная эффективность налоговой системы должна обеспечиваться не постоянным материальным вознаграждением за соблюдение законодательства, а прозрачностью экономических операций, высоким уровнем цифровизации и неизбежностью выявления нарушений.

В документе также говорится, что массовый возврат начал стимулировать недобросовестное использование механизма. В частности, фиксируются случаи оформления фискальных чеков без фактической продажи товаров — исключительно для получения бюджетного вознаграждения.

В качестве альтернативы предлагается перейти от принципа «поощряется каждый чек» к принципу «поощряется контроль в наиболее рискованных сегментах экономики». Одним из вариантов названы государственные лотереи среди покупателей, зарегистрировавших чеки в сферах с повышенными налоговыми рисками, включая общепит и небольшие розничные магазины.

По оценке, на такие лотереи с крупными денежными призами, автомобилями, турпутёвками и другими ценными призами стоимостью свыше 5 млн сумов можно направлять до 100 млрд сумов в год. Это, как утверждается в документе, позволит сократить бюджетные расходы почти в 20 раз.

Авторы подчёркивают, что адресный возврат НДС для граждан, включённых в социальный реестр, следует отличать от массового кешбэка. Такой механизм имеет социальную цель — снизить налоговую нагрузку на уязвимые категории населения, а не стимулировать потребительское поведение.

В заключении говорится, что налоговый кешбэк сыграл важную роль в становлении современной системы налогового администрирования, помог сформировать культуру получения чеков и повысил прозрачность торговли. Однако развитие онлайн-касс, электронных счетов-фактур, маркетплейсов, цифровой маркировки, больших данных и искусственного интеллекта позволяет постепенно перейти к «интеллектуальной модели» налогового контроля без постоянного массового бюджетного стимулирования.