К Дворцу культуры Агджабеди мы подъехали к десяти утра. Совещание было назначено на одиннадцать, и фермеры съезжались заранее — десятки людей из Тертера, Агдама, Агджабеди и Физули. Повод серьезный. Им должны были рассказать, на какие льготы и какую поддержку государство готово потратиться в ближайшие четыре года, услышать о приоритетах Госпрограммы по сельскому хозяйству. Но приехали они не только за тем, чтобы послушать про предстоящие годы. Приехали и с тем, что наболело…

К одиннадцати у Дворца культуры уже толпился народ. Мужчины здоровались за руку, закуривали, переговаривались негромко — тут многие друг друга знают, кого через поле, кого через район. Мы оглядели толпу и поймали себя на простой мысли, к которой еще вернемся в конце дня: молодых лиц мало. Шестьдесят, под семьдесят, седина, морщины от солнца. Это люди, которые пришли в поле давным-давно и из поля уже не уйдут. Внутри, в прохладе зала, все было устроено иначе, чем гудящий двор. Президиум, микрофоны, ровные ряды кресел. Фермеры рассаживались и слушали — поначалу настороженно, как слушают всякое начальство, которое обещает.

Менялся климат, экстремальная погода — ливни с ветром, град, сели, наводнения, а то и месяцы засухи, — резко подорожавшие на мировом рынке удобрения и средства защиты растений: все это собралось в серьезный риск для сельского хозяйства. Доступ к качественной пище давно перестал быть чисто экономическим вопросом; он стал социальной и стратегической задачей, завязанной на занятость, развитие регионов, экономический баланс, а в конечном счете — на национальную безопасность. Об этом, открывая совещание по Карабах скому экономическому району, говорил помощник президента, заведующий отделом по экономическим вопросам и политике инновационного развития Администрации главы государства Шахмар Мовсумов. Мерить сельское хозяйство теперь намерены не валом, а продуктивностью, эффективностью, уровнем технологий и способностью создавать добавленную стоимость.

За этой формулировкой стоит конкретное решение. 25 мая на совещании по сельскому хозяйству президент Ильхам Алиев оценил сделанное и поставил правительству задачи. Его распоряжением утверждена Государственная программа развития производства и переработки сельскохозяйственной, рыбной и аквакультурной продукции на 2026–2030 годы. Встречи вроде агджабединской начали проходить по всей стране именно после этого.

Заместитель министра сельского хозяйства Заур Алиев перевел общие слова в цифры, за которыми зал следил еще внимательнее. Программа — это 5 приоритетных направлений, 16 сфер деятельности, 86 мероприятий и 23 целевых индикатора. Меняются механизмы субсидий и льгот на сельхозтехнику. Районы сгруппировали по потенциалу, возможностям орошения, инфраструктуре агропарков и по применению лазерного выравнивания земли. Целевыми по пшенице назначили 22 района — именно они дают основную часть зерна в стране, и Агджабеди, Агдам, Барда и Тертер среди них; еще 8 определили как перспективные. К урожаю приложили план. В целевых районах — 50 центнеров с гектара, в богарных, что живут на одних дождях, — 30. В перспективных после 2029 года целятся в те же 50.

А дальше пошло то, ради чего зал собрался в этот день, — деньги. Один из механизмов — субсидирование процентной ставки. Часть годовой ставки по кредитам, что банки выдают фермерам на однолетние посевы, оплатит бюджет, ту ее долю, что не превышает 19 процентов. Это снимает с фермера часть финансовой нагрузки и помогает завести оборотные средства.

Второй механизм — лазерное выравнивание. За каждую тонну, сданную на мельницу теми, кто применяет эту технологию, дополнительную субсидию получат и фермер, и мельница.

По хлопку целевыми назначили 15 районов, и те же Агджабеди, Агдам, Барда и Тертер снова в списке. Сегодня под современным орошением 130 тысяч гектаров. К 2030-му обещают довести до 300 тысяч, из них 88,1 тысячи придутся на 22 целевых района, 12 тысяч — на 8 перспективных.

«Три года назад вспашка стоила 33 маната»

Мы разговорились с фермерами. Новруз Мамедов из Агджабеди хлопком занимается много лет, у него 40 гектаров. Прошлый год вспоминает с удовольствием — погода стояла как по заказу, снял по 60 центнеров. А в этот год небо повернулось к нему спиной: затяжные дожди, и прогнозы невеселые. «Урожайность может упасть до 35–38, — говорит он, щурясь куда-то в сторону. — Расходы растут из года в год. Например, три года назад вспашка стоила 33 маната, сейчас — 70. Удобрения, препараты, оплата труда — все подорожало. Когда урожайность высокая, мы покрываем расходы и получаем прибыль. А когда нет…» Новруз Мамедов не договаривает. Впрочем, и без слов все было ясно.

Фермер надеется, что обещанная поддержка хлопководства хотя бы часть затрат отобьет. Надеется — слово, которое за этот день мы услышим еще не раз. Тут вообще живут надеждой пополам с осторожностью: на государство оглядываются, но привычки полагаться на одно лишь государство нет — слишком многое решает то, чего ни в одной программе не пропишешь.

Полить надо за 5–10 дней. Успевают за 25

Мухаммед Исмаилов из Агджабеди стоит рядом, слушает, кивает. Он в поле 30 лет — хлопок, зерно, скот. Называет три условия хорошего урожая: плодородная почва, качественные семена и вода для полива. Если все три сходятся, говорит он, фермер увидит результат своего труда. С первыми двумя у него порядок, спотыкается все на той же воде. «У меня 50 гектаров хлопка. Если в идеале поле нужно полить за 5–10 дней, то мы можем сделать это только за 20–25. Задержка влияет на урожайность». Цифры он помнит наизусть: в 2023-м снял 54,6 центнера, в прошлом году — 45. «В зерноводстве показатели примерно такие же».

Вода — больное место не одного Агджабеди. Из Гаджигабула, Гобустана, Агдаша в СМИ годами идут одни и те же жалобы владельцев личных хозяйств и мелких фермеров. Полить нечем. В зале на это отвечал заместитель председателя Государственного агентства водных ресурсов Ильхам Байрамов. Воду фермерам, объяснял он, распределяют местные объединения водопользователей; в Карабах ском регионе таких 29. Фермер заключает договор, агентство и Минсельхоз координируют. В будущем все переведут в цифру: фермер укажет потребность в воде в электронной системе, и через нее пойдет распределение. Звучало современно. Но тут же Байрамов оговорился, что для этого «необходимо сформировать полноценную базу данных». Выходит, сначала система — потом вода.

Есть в крестьянской арифметике строка, о которой горожанин не думает, а для фермера она лежит между прибылью и разорением. Хранение. Если убранное некуда положить, продаешь сразу — и часто по низкой цене. Это режет доход, множит потери, портит качество и закрывает дорогу к переработке и экспорту. Программа отвечает инфраструктурой. Под дополнительные зерновые силосы на 150 тысяч тонн обещают льготу в 40 процентов стоимости оборудования и субсидирование ставки по кредиту на 40–50 процентов. Под дополнительные холодильные мощности на 100 тысяч тонн — те же условия: 40-процентная скидка на оборудование и 40–50-процентная компенсация ставки. В Карабах ском экономическом районе, по сути, придется разом расширять все: хранение, охлаждение, сортировку, упаковку, переработку.

Современные системы орошения станут продавать фермерам по льготным ценам, остаточную стоимость — финансировать льготным кредитом: формируется механизм с уменьшенным первоначальным взносом, увеличенным льготным периодом и финансированием остатка в кредит. За землю под современным поливом фермеру и сейчас доплачивают 60 манатов за гектар. В интенсивном садоводстве придумали ход потоньше. Часть субсидии на агротехнический уход выдавать авансом. Резон житейский — обрезку, удобрение, борьбу с болезнями и вредителями, полив нельзя отложить на потом, а деньги у фермера в начале сезона прямо влияют на качество этих работ. Будут средства в апреле — будет толк в сентябре.

Со скотом картина невеселая, и в зале ее знают на собственном кармане. За последние пять-шесть лет поголовье заметно сократилось, мясо подорожало, и держится дороговизна во многом на кормах. На прямой вопрос haqqin.az замминистра ответил цифрами: планируем к 2030-му поднять производство молока на 10 процентов, говядины — более чем на 20, а долю племенного скота в стадах увеличить минимум вчетверо. Для этого собираются создавать молочные и мясные кластеры, сформировать внутри них около тысячи новых хозяйств разной мощности и обеспечить их племенным поголовьем.

Впервые здесь вводят продуктовую субсидию — государство компенсирует часть производственных затрат и по молоку, и по мясу. По сути, прямая помощь на корма и прочие расходы. Параллельно обещают крупный пакет льгот на кормовую технику и технологии, особенно для интенсивных и полуинтенсивных специализированных хозяйств. И еще один, для здешних мест неожиданный, пункт — прямая субсидия специализированным овцеводческим хозяйствам, что пасут скот на пастбищах. Хозяйство подает заявку, и за каждый гектар используемого пастбища ему выделят деньги. Часть на корма, часть — на восстановление и улучшение самих пастбищ. Дают, но и спрашивают: получил субсидию — верни земле плодородие.

«Иногда продают ниже себестоимости»

Сбыт — отдельная фермерская тема. Фаджат Гейдаров из Физули рубит без обиняков:

«У нас не было серьезных проблем ни с посевом, ни с продажей пшеницы. Но из-за глобальных климатических изменений мы страдаем от осадков»

. В этой короткой фразе — вся развилка здешнего села: с рынком кое-как сладишь, с погодой — никак.

Государство обещает зайти с другой стороны. Параллельно, объяснял замминистра, идет централизованная закупка продовольствия для государственных нужд, под государственным контролем; есть новые инициативы по прямым закупкам у фермеров, и долю таких закупок намерены наращивать. Под это пишут законодательную базу. Квоты пока обсуждают. «Цель состоит в том, чтобы доля продовольствия, закупаемого государственными учреждениями напрямую у фермеров, достигла определенного уровня и постепенно увеличивалась», — формулирует он.

К часу совещание закончилось. Фермеры расходились по машинам, кто-то еще стоял группками во дворе, дообсуждая свое. Мы тронулись обратно в Баку, и пока поля снова потянулись вдоль дороги — теперь уже под полным солнцем, — вспоминалась мысль, что пришла еще утром, у входа во Дворец культуры. Большинство аграриев, которых мы здесь увидели, — люди старшего поколения. Молодежь в сельское хозяйство идет неохотно.

Ко всем перечисленным фермерским бедам — погоде, воде, складам, расходам, сбыту — этот вопрос можно смело причислить отдельной строкой. Можно выравнивать поля лазером, тянуть капельный полив, строить силосы и холодильники на сотни тысяч тонн, обещать субсидии за тонну, за гектар, за голову скота. Все это нужно, и фермеры этого ждут. Но вполне возможно, что вопрос возраста станет актуальным уже в ближайшее время. Поля останутся. А вот кто будет на них работать — это вопрос, который неспроста поднял и сам президент. На майском совещании, вспомнив дискуссии недавнего Всемирного форума городов в Баку, он говорил об урбанизации и оттоке населения из сел в города, называл эту тенденцию общей для всех стран и ставил задачу развернуть ее вспять — добиться, чтобы люди возвращались из городов в села. А для этого, по его словам, различия между селом и городом нужно сокращать по всем направлениям. Лазер, силосы и субсидии — как раз про это. Останется убедить вернуться в поле тех, кто пока выбирает город.