Автор: Эльчин Алыоглу, директор Baku Network, специально для Day.Az

Араз течет тысячи лет. Он помнит ассирийцев и Ахеменидов, видел переправы персидских армий и русских казаков, стал свидетелем карабахских войн. 1072 километра каменистого русла, где вода движется со средним расходом около 285 кубометров в секунду, - это не просто гидрология. Это история, граница и ресурс, вокруг которого формируются конфликты и договоренности.

8-11 июня 2026 года в Иране прошло 55-е заседание Совместной комиссии по использованию водных и энергетических ресурсов. Первый шаг к деэскалации после мартовского кризиса между Баку и Тегераном на фоне общего регионального напряжения. За таблицами водозабора и протоколами стояла геополитика. Оно происходит в контексте войны США и Израиля против Ирана, в разгар транспортного кризиса между Баку и Тегераном, в тот момент, когда Аракс превращается из пограничной реки в символ того, способны ли два сложных соседа вообще разговаривать. Чтобы понять подлинный масштаб происходящего, нужно начать с географии.

Азербайджан - страна с хронически дефицитными водными ресурсами. Более двух третей поверхностного стока формируется за пределами ее территории и поступает в страну уже сильно загрязненным. Только в реку Кура с территории соседних государств ежегодно сбрасывается до 700 миллионов кубометров загрязненных вод - цифра, при которой само слово "кооперация" из пожелания превращается в инфраструктурную необходимость. Бассейн Кура-Араз - ключевой источник орошения для всего сельского хозяйства региона, питьевой воды для миллионов людей, гидроэнергетического потенциала трех государств. Тот, кто контролирует режим этой воды, держит в руках нечто большее, чем просто реку.

Граница по Аразу протяженностью около 450 километров - зона длительного инфраструктурного взаимодействия. Здесь работают гидроузлы и ГЭС, включая Аразскую ГЭС, а также водохранилища Худаферин и Гыз-Галасы. Вода здесь одновременно обеспечивает ирригацию и формирует энергетический баланс региона.

Иран в условиях санкционного давления и ограниченного внешнеполитического маневра рассматривает водное сотрудничество как один из немногих стабильных каналов взаимодействия. Для обеих сторон комиссии по трансграничным рекам остаются инструментом, который продолжает работать даже в периоды политической напряженности.

Ключевой элемент нынешнего заседания - акцент на измерениях и мониторинге. Установка водоизмерительных приборов означает переход к более прозрачной системе распределения ресурса, где важны не только политические договоренности, но и проверяемые данные. Это основа будущих переговоров о квотах.

Иран сейчас воюет. Его экономика под санкциями, военная инфраструктура под ударами, дипломатическое поле стремительно сужается. В этих условиях водное сотрудничество - это канал связи, который невозможно закрыть без ущерба для обеих сторон. Река течет вне зависимости от политических решений. Именно поэтому совместные технические комиссии по трансграничным рекам - один из самых устойчивых инструментов дипломатии в регионах хронического конфликта: они работают даже тогда, когда послы отозваны, транзит перекрыт и армии приведены в готовность.

Показательна и кадровая архитектура переговоров. С азербайджанской стороны заседание возглавлял председатель правления Региональной службы водной мелиорации при Государственном агентстве водных ресурсов Закир Гулиев. С иранской - глава Главного управления по приграничным рекам Министерства энергетики Фариба Авериде. В делегациях были представители Министерства экологии и природных ресурсов, государственных служб контроля водопользования, а также - и это принципиально важно - энергетической компании "АзерЭнержи". Прямое свидетельство того, что водный вопрос неотделим от энергетического.

На ситуацию накладывается климатический фактор: сток в бассейне Кура-Араз снижается, при этом растет спрос на воду для сельского хозяйства и энергетики. В отдельных регионах дефицит уже стал постоянным ограничением развития. Площадь орошаемых угодий в регионе растет, промышленный водозабор увеличивается, доступный объем воды сокращается. Без эффективного международного управления бассейн в среднесрочной перспективе ожидает серьезный водный стресс. Уже сегодня в Саатлинском и Имишлинском районах, где сосредоточено производство хлопка, дефицит воды ощущается как постоянная экономическая реальность.

В этом смысле 55-е заседание комиссии - не просто очередная встреча, а попытка институционализировать управление ресурсом, который будет становиться все более дефицитным. Установка современных водоизмерительных устройств, о которой говорится в итоговом протоколе, на первый взгляд выглядит скучной технической деталью. Но за ней стоит принципиальный вопрос о суверенитете данных: кто, сколько и когда берет воды из реки. Без надежных измерений это невозможно ни проверить, ни оспорить. С надежными - можно. Прозрачность измерений - это основа для любых будущих переговоров о перераспределении квот, которые неизбежно последуют по мере нарастания дефицита. Технический аргумент здесь превращается в политический инструмент.

Параллельно усиливается региональный контекст: Турция, как страна истока системы, также вовлечена в водную архитектуру региона, и в перспективе вопрос распределения ресурсов может выйти на трехсторонний уровень.

На этом фоне уместно вспомнить, что водная дипломатия имеет свою особую логику, радикально отличающуюся от дипломатии территориальной или военной. Вода не воспринимает претензии на суверенитет. Она течет туда, куда ее ведет рельеф, и забирается туда, куда направляют ее трубы и каналы. Управлять ею можно только совместно - потому что то, что происходит выше по течению, неизбежно определяет то, что случится ниже. Страна, расположенная в верховьях, всегда имеет структурное преимущество над страной в низовьях. Но у этого преимущества есть цена: если страна в верховьях злоупотребляет им, страна в низовьях рано или поздно ответит - дипломатически, экономически или военным путем. История XX века знает десятки примеров таких конфликтов. Нильский бассейн. Евфрат и Тигр. Инд. Меконг. На каждой из этих рек разыгрывался вариант одного и того же сюжета: ресурс убывает, претензии нарастают, переговоры становятся вопросом выживания.

Техническое сотрудничество по Аразу становится площадкой для постепенной нормализации. Стороны выполняют протокол, устанавливают приборы, обмениваются данными. Это создает минимальную рабочую атмосферу доверия, которая позволяет открыть автомобильный транзит, а затем - возобновить дипломатическое присутствие в полном объеме. Водная комиссия, собирающаяся каждые полгода, становится постоянным каналом коммуникации - тем самым страховым тросом, который удерживает отношения от свободного падения в любой следующий кризис.

Араз начинается в горах Турции, проходит через Армению, очерчивает границу между Азербайджаном и Ираном и впадает в Куру, которая несет свои воды в Каспий. Вся эта система - единый водный организм, которому нет никакого дела до государственных суверенитетов, санкций, беспилотников и протоколов о взаимопонимании. Когда-нибудь - и этот день, судя по всему, наступит быстрее, чем хотелось бы политикам, - странам региона придется сесть за один стол и договориться о совместном управлении всем бассейном. Не потому что они этого хотят. А потому что воды на всех перестанет хватать.

Азербайджан в этой конструкции занимает позицию, которую сложно игнорировать: нижнее течение Куры, прямая зависимость от качества и объема воды, формируемого выше по системе, и при этом - наибольший среди прибрежных государств технический и институциональный потенциал для того, чтобы стать архитектором регионального водного режима.

Июньский протокол фиксирует кое-что важное: даже в нынешней конфигурации, при всех действующих ограничениях, технический диалог возможен. Это реальное достижение - особенно если учесть, насколько разнонаправлены сейчас векторы региональной политики.

Следующий шаг - не декларации, а данные. Совместный мониторинг, общая методология замеров, синхронизированные гидрологические модели. Непублично. Именно поэтому - работает.